Ст 109 ук судебная практика

Главная / Ст 109 ук судебная практика

Убийство по неосторожности: особенности преступления, статья, наказание

Когда и как человек может стать убийцей? На войне или некоторых видах службы это происходит вынужденно.

Однако некоторые люди теряют жизнь потому, что кто-то не учёл, не предвидел, не осознал смертоносных перспектив. В этом случае говорится о неосторожном причинении смерти. И начнем мы эту статью с рассказа о том, какая статья касается убийства по неосторожности.

Положения статей УК РФ в отношении убийства по неосторожности

В Уголовном кодексе РФ этому преступлению посвящена 109-я статья. Выделено три разновидности неосторожного убийства.

Первые две отражают связанность/не связанность с небрежностью в профессиональной деятельности. Третья рассматривает случаи гибели двух или более человек.

Отличительные признаки причинения смерти по неосторожности:

  1. У человека не было намерения убить.
  2. Виновный считал, что его действия не приведут к чьей-либо смерти. Однако на деле он должен был задумываться именно о таких последствиях.
  3. Преступление считается состоявшимся только после смерти жертвы.
  4. Должны быть установлены чёткие причинно-следственные связи между действиями неосторожного убийцы и смертью жертвы.
  5. Не будет считаться убийством по неосторожности чья-либо смерть, если имели место нарушения некоторых правил (например, пожарной безопасности, работы на взрывоопасных объектах, на стройках). Квалификация в этом и многих других случаях будет иной. Все исключения оговариваются в комментариях к 109-й статье.
  6. Возрастная черта – 16 лет.

В преступлениях такого рода есть некоторые закономерности. Они выявлены множеством криминалистических исследований.

  • Многие неосторожные убийцы страдают заболеваниями головного мозга, а также психопатиями, алкоголизмом, слабоумием. Ещё одна обширная группа – асоциальные личности.
  • Там, где неосторожное причинение смерти связано с профессиональной деятельностью, речь чаще всего идёт о врачах и о людях некоторых рабочих специальностей (крановщики, бульдозеристы).
  • Наконец, есть ещё один нюанс, о котором следует рассказать особо. О том, в чем состоит отличие убийства от причинения смерти по неосторожности, читайте далее.

    Отличие от умышленного лишения жизни

    Мировая юридическая практика уже довольно давно убийством считает только такое преступление, которое совершено с умыслом. У российских законов сейчас такая же позиция. Именно поэтому в УК нет формулировки «убийство по неосторожности», а говорится лишь о неосторожном причинении смерти.

    О том, сколько лет дают за убийство по неосторожности, читайте далее.

    О случае причинения смерти по неосторожности ребенком расскажет следующий видеосюжет:

    Наказание и тюремный срок

    • Если речь не идёт о профессиональной небрежности, то преступнику могут быть назначены исправительные или принудительные работы (не дольше двух лет). На такой же срок человек может быть ограничен в свободе либо лишён её.
    • Виновный профессионал будет наказан строже. Все перечисленные выше наказания могут быть назначены уже на срок до трёх лет. Плюс возможный запрет на некоторые виды деятельности или занятие определённых должностей.
    • Если жертвами стали два человека или более, то преступника могут осудить на принудительные работы, ограничение или лишение свободы. Срок в каждом случае – до четырёх лет. Как и в предыдущем случае, может быть не более чем на три года наложен запрет на определённую деятельность или работу в некоторых должностях.

    О примерах из судебной практики в отношении убийства по неосторожности читайте далее.

    Судебная практика

    Пример 1. Мастер строительно-монтажных работ Владимир проводил проверку подготовки к демонтажу топливного оборудования. Во время проверки полагалось установить, что из рабочих полостей полностью удалены все горючие материалы. Владимир подписал акт приёмки, не удостоверившись в этом.

    Когда начался демонтаж оборудования, при резке металла остатки топлива загорелись. Пламя охватило стоявшего рядом рабочего. Тот умер в течение нескольких минут. Владимир полностью признал свою вину. Он сам и предприятие-работодатель извинились перед вдовой умершего, выплатили денежную компенсацию.

    Судья учёл эти обстоятельства, а также другие. Владимир был отцом малолетнего ребёнка, репутацию имел безупречную, судимости отсутствовали. Приговором стало ограничение свободы на восемь месяцев. В течение этого срока Владимиру запретили без разрешения инспекции менять место жительства. Также воспрещался выезд за пределы области.

    Пример 2. Будучи подшофе, Даниил рано лёг спать, когда к нему «в гости» пришли два друга, Кирилл и Андрей. Оба были нетрезвыми, но хотели выпить ещё, о чём и попросили Даниила. Тот гостей принимать не хотел и начал друзей выгонять.

    В итоге Андрей и Даниил подрались. Такое случалось и раньше, Даниил всегда побеждал, он был крупным, сильным мужчиной. Даже после драки Андрей уходить не хотел, и тогда Даниил решил его «попугать» кухонным ножом. Однако в результате двух «предупреждающих» ударов Андрей умер буквально на руках у Кирилла, не дождавшись «Скорой».

    В полицию Даниил не пошёл, более того, убежал, позднее был найден. Вину признал, но упорно утверждал, что убивать не хотел, лишь пугал. Однако следствие показало, что Даниил должен был предвидеть опасность своего поведения. Следующие пять лет неосторожный убийца проведёт в колонии строгого режима.

    По данным статистики в России каждый год примерно полторы тысячи человек умирает из-за чьей-то профессиональной или бытовой небрежности.

    Следующий пример из судебной практике по вопросу причинения смерти по неосторожности рассмотрен в следующем видео:

    ugolovka.com

    Статья 109 УК РФ. Причинение смерти по неосторожности (действующая редакция)

    1. Причинение смерти по неосторожности —

    наказывается исправительными работами на срок до двух лет, либо ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на тот же срок.

    2. Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей —

    наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишением свободы на тот же срок с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

    3. Причинение смерти по неосторожности двум или более лицам —

    наказывается ограничением свободы на срок до четырех лет, либо принудительными работами на срок до четырех лет, либо лишением свободы на тот же срок с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

    Комментарий к ст. 109 УК РФ

    1. Под ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей виновным понимается поведение лица, полностью или частично не соответствующее официальным требованиям или предписаниям, предъявляемым к лицу.

    2. При наличии специальной нормы, предусматривающей ответственность за причинение смерти вследствие ненадлежащего исполнения лицом профессиональных обязанностей, применению подлежит специальная, а не комментируемая норма.

    www.zakonrf.info

    Ст 109 ук судебная практика

    г. Магадан 28 апреля 2010 года

    Судебная коллегия по уголовным делам Магаданского областного суда в составе:

    при секретаре Б.

    рассмотрела в судебном заседании 28 апреля 2010 года кассационное представление государственного обвинителя С. на приговор Магаданского городского суда от 1 марта 2010 года, которым

    А., гражданка РФ, с высшим образованием, ранее не судимая

    по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, оправдана в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ – в связи с отсутствием в ее действиях данного состава преступления.

    Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении А. – отменена.

    Мера процессуального принуждения в виде временного отстранения от занимаемой должности врача акушера — гинеколога женской консультации МУЗ «МРД» А. – отменена.

    Процессуальные издержки в сумме 23564 рубля 09 копеек отнесены на счет Федерального бюджета.

    Приговором решена судьба вещественных доказательств.

    Заслушав доклад судьи (………), выслушав мнение прокурора Ш., поддержавшей доводы кассационного представления, заслушав выступление потерпевшей С. (М) и оправданной А., возражавших против удовлетворения кассационного представления и просивших об оставлении приговора без изменения, судебная коллегия,

    Органами предварительного следствия А. обвинялась в том, что она, имея высшую квалификационную категорию врача по специальности «акушерство и гинекология», и в соответствии с приказом главного врача муниципального учреждения здравоохранения МУЗ «МРД» № ***/к будучи назначенной *** сентября 2005 года на должность врача акушера-гинеколога МУЗ «МРД» с местом работы в структурном подразделении «МУЗ «МРД» — женской консультации, выполняя задачи врача акушера-гинеколога женской консультации по оказанию квалифицированной амбулаторной акушерско-гинекологической помощи населению участка в женской консультации и на дому, в силу должностных инструкций от 2002 года и 30 января 2007 года была обязана к —

    — проведению лечебно-профилактических мероприятий, направленных на предупреждение осложнений беременности, послеродового периода, гинекологических заболеваний на основе современных достижений науки и практики;

    — раннему выявлению беременных женщин (до 12 недель беременности) на диспансерное наблюдение;

    — выявлению беременных женщин, нуждающихся в госпитализации в отделение патологии беременности родильных домов и другие лечебно-профилактические учреждения по профилю заболевания;

    — организации и проведению профилактических и гинекологических осмотров женщин с использованием современных методов обследования с целью раннего выявления и лечения гинекологических заболеваний;

    — выявлению гинекологических больных, нуждающихся в стационарном лечении и подготовку их для госпитализации.

    Кроме того, в своей профессиональной деятельности А. обязана руководствоваться ст. 41 Конституции РФ, которой гарантировано право на охрану здоровья и медицинскую помощь, а также ст. 58 «Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан», согласно которой, А., являясь лечащим врачом, должна организовать своевременное и квалифицированное обследование и лечение пациента.

    28 сентября 2006 года М. (17 ноября 2007 года М/ сменила фамилию на С/) в сроке беременности 15 недель встала на учет в женскую консультацию МУЗ «МРД» в г.Магадане.

    В женской консультации МУЗ «МРД» М. в связи с беременностью и предстоящими родами наблюдалась с 28 сентября 2006 года по 26 марта 2007 года. В указанное время М. 28 сентября 2006 года и в период с 6 декабря 2006 года по 26 марта 2007 года наблюдала врач МУЗ «МРД» А.

    За период наблюдения М., А., обладая необходимыми специальными познаниями в области акушерства и гинекологии и длительным стажем работы врачом акушером-гинекологом, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своего бездействия в виде наступления смерти новорожденного ребенка М., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности, имея высшую квалификационную категорию врача акушера-гинеколога, должна была и могла предвидеть эти последствия, ненадлежащем образом исполнила свои профессиональные обязанности врача акушера-гинеколога.

    `Так, лечащий врач А., вопреки профессиональным обязанностям акушера-гинеколога при наблюдении М. в период ее беременности, а именно:

    -28 сентября 2006 года и в период времени с 6 декабря 2006 года по 26 марта 2007 года не выполнила действия, обеспечивающие квалифицированное наблюдение пациента:

    — 28 сентября 2006 года не указала, какие именно обследования назначены, даны ли направления на обследование (клинико-биохимическое обследование, УЗИ матки и плода, кровь на «Torch»-комплекс, а с 16 недель беременности на альфафетопротеины и беттахориогонический гормон), не назначила дату явки через 7-10 дней после готовности всех результатов и данных УЗИ, не заполнила «План ведения беременной», не назначила лечение в целях профилактики врожденной патологии в первой половине беременности – фолиевой кислоты;

    -в период с 06 декабря 2006 г . по 26 марта 2007 г .:

    -не назначила абсолютно показанную трехкратную сдачу анализов слюны и мочи методом ПЦР на предмет уточнения диагноза и не сделала назначение лечения во время беременности,

    -не назначила повторные анализы крови для определения уровня иммуноглобулинов М и G 1 раз в три месяца, повторные анализы крови на альфафетопротеины и беттахориогонический гормон как показатель возможных скрытых уродств (аномалий развития) плода,

    -в связи с отсутствием полноценного обследования не проводила какого-либо лечения беременной М. по поводу хронической цитомегаловирусной инфекции,

    -при отклонениях в иммунологических анализах и анализах мочи при сроке беременности 32-34 недели не назначила посев мочи на наличие микрофлоры, вида ее и чувствительности к антибиотикам, учитывая постоянную лейкоцитурию (наличие лейкоцитов в моче как признака воспаления) по данным анализов мочи,

    -с учетом отклонений в иммунологических анализах (обследованиях) признаков хронической цитомегаловирусной инфекции не назначила лечение М. в женской консультации по поводу цитомегаловирусной инфекции в течение второго и третьего триместров беременности с постоянным серологическим контролем,

    -несмотря на наличие предпосылок (отягощенный акушерский анамнез, выявленный при первой явке, патологическую прибавку в весе («скачки» веса с резкими прибавками и снижением, изменения в клинических анализах крови) не установила диагноз фетоплацентарной недостаточности, гестоза,

    -не назначила развернутый биохимический анализ крови с исследованием белковых фракций и общего белка в динамике при выявленной гипопротеинемии (снижение уровня белка в сыворотке крови), тромбоцитопении,

    -не провела полноценное лечение фетоплацентарной недостаточности, кроме витаминно-минерального комплекса (назначается практически всем беременным женщинам),

    -не назначила проведение М. ультразвукового исследования щитовидной железы,

    -не направила М. на профилактическое стационарное лечение в отделение патологии беременных для детального обследования и лечения фетоплацентарной недосточности, гестоза, хронического внутриутробного инфицирования плода, как женщину из группы высокого риска с учетом возраста, генитальной и экстрагенитальной патологии,

    -не направила М. на предродовую плановую госпитализацию в сроке беременности 38 недель при наличии абсолютных показаний.

    24 марта 2007 года М. поступила в МУЗ «Магаданский родильный дом», где наблюдалась с 26 марта 2007 года. 26 марта 2007 года М. в период времени с 2 часов 27 минут до 3 часов 15 минут врачами МУЗ «МРД» проведена операция кесарево сечение в нижнем сегменте матки, в ходе которой извлечен новорожденный ребенок. 28 марта 2007 года в 2 часа 30 минут новорожденный ребенок М. умер.

    У новорожденного ребенка М. имела место внутриутробная инфекция: плацентит, гиперплазия волочковой железы, очаговая пневмония, гепатит. Как конкурирующее заболевание имели место пороки развития сердечно-сосудистой системы – дефект межпредсердной перегородки, дефект межжелудочковой перегородки сердца. Закономерным осложнением внутриутробной пневмонии явилась бронхолегочная дисплазия. Отек легких, отек головного мозга, дистрофия внутренних органов, как закономерное осложнение основных заболеваний, явились непосредственной причиной смерти новорожденного М.

    Между допущенными А. недостатками при ведении беременной М. – дефектами диагностики и не назначением лечения хронической внутриутробной инфекции и смертью новорожденного М. имеется прямая причинно-следственная связь.

    Вышеуказанные действия А. органом предварительного следствия квалифицированы по ч. 2 ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

    Суд пер­вой ин­стан­ции по­ста­но­вил в от­но­ше­нии А. оп­рав­да­тель­ный при­го­вор за отсутствием в ее дей­ст­ви­ях со­ста­ва пре­сту­п­ле­ния, пре­ду­смот­рен­но­го ч.2 ст. 109 УК РФ.

    В кассационном представлении государственный обвинитель С. , не согласившись с приговором, указывает, что при постановлении приговора судом первой инстанции не соблюдены требования, изложенные в ст.ст. 297 и ст. 380 УПК РФ. Так, по мнению автора представления, вывод суда о том, что заключение повторной судебно-медицинской экспертизы № ***-ПЛ/2009 от 11.11.2009 года соответствует нормам УПК РФ и действующему законодательству о судебно-экспертной деятельности является несостоятельным, поскольку исследовательская часть заключения повторной судебно-медицинской экспертизы № ***-ПЛ/2009 от 11.11.2009 года содержит лишь описание фактических данных, изложенных в медицинских документах, направленных эксперту, без указания на примененные методики исследования и анализа данных, что противоречит требованиям ст. 204 УПК РФ и ст. 8 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и лишает стороны и суд возможность проверить обоснованность и достоверность выводов данной экспертизы. Кроме того, автор кассационного представления обращает внимание на то, что вывод экспертной комиссии не содержит прямых ответов на поставленные судом вопросы, в нем отсутствует ответ на вопрос № 15 о наличии либо отсутствии прямой причинно-следственной связи между недостатками при наблюдении М. и наступлением смерти новорожденного ребенка, а в ряде случаев выводы носят противоречивый характер, о чем свидетельствуют такие обстоятельства, как то, что эксперты фактически исключили возможность заражения внутриутробной инфекцией на протяжении всей беременности вплоть до самого процесса родоразрешения, в тоже время пришли к выводу о внутриутробном инфицировании плода в последние дни беременности или в родах. Обращает внимание, что п. 7 приведенной экспертизы содержит выводы о том, что смерть младенца наступила вследствие наличия у него внутриутробной двусторонней пневмонии на фоне выраженного порока сердца, с развитием острой сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности и считает, что в виду отсутствия научно-практического обоснования данного вывода, не представляется возможным установить, принимался ли во внимание комиссией экспертов тот факт, что формирование и развитие пороков сердца в виде дефектов межжелудочковой и межпредсердной перегородок проходит в первый триместр беременности, то есть гораздо раньше, чем в последние дни беременности или в родах, о чем показали в судебном заседании эксперт М. и специалист С. Далее автор кассационного представления указывает, что суд первой инстанции, обосновав свою позицию относительно заключений комиссионной судебно-медицинской экспертизы № ***/к от 15.02.2008 года и дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № ***/к от 3.04.2008 года сослался лишь на несколько противоречий и ограничился указанием на другие многочисленные противоречия, не конкретизируя их и не приведя мотивы по которым он не согласился с данными экспертизами, что противоречит п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 29.04.1996 года «О судебном приговоре», ч. 2 ст. 17 УПК РФ, которые обязывают суд привести в приговоре всесторонний анализ доказательств и дать оценку каждому из них в совокупности с другими доказательствами по делу, а также привести мотивы, по которым он согласился с одним из заключений и отверг другие. Кроме того, автор кассационного представления считает, что поскольку патологоанатом Л. не произвела взвешивание ребенка, и взяла данные о его весе из истории развития новорожденного, не отразила количество взятых на гистологическое исследование объектов, указала в протоколе акта вскрытия новорожденного дату, не соответствующую дню составления данного документа, что является нарушением Приказа утвержденного Постановлением Минздрава России и Госкомстата России от 4 декабря 1992 года № 318/190 «О переходе на рекомендованные Всемирной организацией здравоохранения критерии живорождения и мертворождения», то суд первой инстанции, признав несостоятельными доводы государственного обвинения о ничтожности протокола вскрытия трупа № *** от 28.03.2007 года, нарушил требования ст.ст. 87 и 88 УПК РФ. Также указывает, что выводы суда о непринятии судебно-медицинской экспертной комиссией во внимание гистологических материалов противоречат п. 7 выводов экспертизы, которая содержит ссылку на патологоанатомическое исследование трупа ребенка, то есть на акт вскрытия новорожденного М. № ***, составленный в нарушении упомянутого Приказа, содержащий искаженную информацию и основанный на несоответствующем обстоятельствам дела и клиническим данным, которому судом не дана оценка, и считает, что при таких обстоятельствах судом необоснованно отвергнуто ходатайство государственного обвинителя о необходимости проведения эксгумации трупа новорожденного. Кроме этого, автор кассационного представления считает необоснованными выводы суда и о том, что внесение дополнений в копию протокола вскрытия № ***, предоставленного в распоряжение Алтайского краевого бюро СМЭ в части, касающейся диагноза «плацентит», не влияет на выводы экспертизы № ***-ПЛ/2009 от 11.11.2009 г., поскольку в заключении данной экспертизы не указано на основании какого из двух протоколов вскрытия трупа комиссия экспертов проводила свое исследование. Также выражает несогласие с выводами суда о том, что позиция государственного обвинителя в прениях свидетельствует о невиновности подсудимой, поскольку считает, что государственный обвинитель в судебном заседании был лишен возможности использовать весь комплекс предусмотренных уголовно-процессуальным законом прав. В связи с этим считает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в ходе судебного заседания, поэтому просит оправдательный приговор, постановленный в отношении А. отменить, как незаконный и необоснованный.

    Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия не находит оснований, для отмены приговора по следующим основаниям.

    В соответствии с требованиями ст. 385 УПК РФ оправдательный приговор может быть отменен судом кассационной инстанции не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его представителя, а также по жалобе оправданного, не согласного с основаниями оправдания.

    В силу ст. 302 УПК РФ, если после исследования совокупности представленных стороной обвинения доказательств, суд придет к выводу, что они не подтверждают наличие в деянии подсудимого состава инкриминируемого ему преступления, суд обязан постановить оправдательный приговор.

    Учитывая, что в соответствии со ст.15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты и, рассматривая уголовные дела, осуществляет исключительно функцию отправления правосудия, то все неустранимые сомнения в виновности обвиняемого, все доказательства обвинения или обстоятельства, достоверность которых сомнительна, в силу ст.49 Конституции РФ и ст.14 УПК РФ суд обязан истолковать в пользу обвиняемого. Исходя из этого положения, обязанность доказывания обвинения и опровержение доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Следовательно, если органы уголовного преследования не смогли доказать виновность обвиняемого в совершении преступления и наличие в инкриминируемом ему деянии состава преступления, то это должно приводить к постановлению оправдательного приговора и признания подсудимого невиновным.

    Как следует из содержания кассационного представления, в качестве основания отмены приговора государственный обвинитель ссылается на то, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, когда при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, в приговоре не указано, по каким основаниям суд принял одни из этих доказательств и отверг другие.

    Между тем, из материалов дела видно, что выводы суда об отсутствии в действиях А. состава преступления соответствуют установленным в судебном заседании обстоятельствам по делу и основаны на проверенных в судебном заседании доказательствах.

    Так, часть 2 статьи 109 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за преступное причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

    Следовательно, для квалификации деяния, совершенного А. по ч. 2 ст. 109 УК РФ, суду необходимо было установить: какие профессиональные обязанности нарушила А., что она знала или должна была знать эти обязанности; и в результате ненадлежащего оказания ею медицинской помощи М. у новорожденного возникла внутриутробная инфекция, повлекшая причинение смерти.

    При оценке обстоятельств, которые могли повлечь объективно ненадлежащую медицинскую помощь, необходимо учитывать ряд факторов, к числу которых законодатель относит:

    — недостаточность, ограниченность медицинских познаний в вопросах диагностики, лечения, профилактики некоторых заболеваний и осложнений (неполнота сведений в медицинской науке о механизмах патологического процесса; отсутствие четких критериев раннего распознавания и прогнозирования болезней);

    — несовершенство отдельных инструментальных медицинских методов диагностики и лечения;

    — чрезвычайную атипичность, редкость или злокачественность данного заболевания или его осложнения;

    — несоответствие между действительным объемом прав и обязанностей данного медицинского работника и производством требуемых действий по диагностике и лечению;

    — недостаточные условия для оказания надлежащей медицинской помощи пациенту с данным заболеванием в условиях конкретного лечебно- профилактического учреждения (уровень оснащенности диагностической и лечебной аппаратурой и оборудованием).

    Действия медицинского работника будут неправильными в том случае, если он не выполнил какие-то обязательные, известные в медицине требования. Под ненадлежащим исполнением лицом своих обязанностей понимается совершение деяния, не отвечающего полностью или частично официальным требованиям, предписаниям, правилам. Медицинский работник несет ответственность за ненадлежащее исполнение (неисполнение) обязанностей, относящихся к его должности и соответствующих его образованию.

    Допрошенная в ходе судебного заседания подсудимая А. виновной себя по предъявленному ей обвинению не признала и показала, что имеет высшее медицинское образование, высшую квалификационную категорию по специальности акушерство и гинекология и с 26 сентября 2005 года принята на должность врача акушера-гинеколога женской консультации МУЗ «Магаданский родильный дом». 28 сентября 2006 года она совместно с акушеркой Б. осуществляла прием в женской консультации, куда пришла М. в связи с беременностью и необходимостью встать на учет. После этого на М. была заведена в регистратуре индивидуальная карта, она осмотрела ее и установила у нее 15 недель беременности. Выяснив анамнез, с учетом данных осмотра она пришла к выводу, что М. с ее слов, никакими соматическими заболеваниями, кроме эутиреоза, не болела, то есть является практически здоровой. Далее на основании Приказа Министерства здравоохранения РФ № 50 от 10 февраля 2003 года и разработанными на его основе администрацией Магаданского роддома Стандартами качества обследования и лечения беременных в женской консультации, М. по ее (А.) указанию акушеркой Б. были выданы направления на клинический анализ крови и мочи, крови на РВ, ВИЧ, гепатиты, атипические клетки, группу и резус-фактор, на сахар, ЭКГ и на осмотр к специалистам (терапевт, ЛОР, окулист, флюорография мужа). В индивидуальную карту М. ею была внесена запись «обследование по Приказу № ***», то есть в сокращенном виде, что практиковалось врачами женской консультации и нареканий со стороны администрации не вызывало. Все необходимые назначения и обследования при первой явке М. были сделаны ею в полном объеме, о чем свидетельствуют результаты анализов от 29 сентября 2006 года. Поскольку биохимическое исследование крови ни Приказом № ***, ни указанными выше стандартами не предусмотрено, а проводится по показаниям, то она назначила М. биохимический анализ крови только 14.02.2007 г., когда она прибавила в весе на 1 кг . При первой явке М. не был назначен анализ крови на АФП и БХГЧ, так как он назначается в сроке 16-20 недель. Кроме того, в 2006-2007 годах анализ « torch -комплекс» назначался не всем беременным женщинам, а только при имеющихся показаниях. С 1 октября по 6 декабря 2006 года она находилась в очередном отпуске и в этот период М. наблюдала врач С-а, которая после получения 29 сентября 2006 года результатов анализов пациентки не нашла показаний для ее обследования на « torch -комплекс», с чем она (А.) согласилась по возвращению из отпуска. Поскольку план ведения беременной оформляется после получения анализов, с учетом их нормы или патологии, а «Приказом Минздрава № 50» и «Стандартами» составление такого плана не предусмотрено, то план ведения беременной Метелевой был составлен уже замещавшим ее (А.) врачом С. 8 ноября 2006 года, после получения результатов анализов и осмотров специалистами М, что подтверждает правильность ее действий относительно составления плана ведения пациентки М. С. наблюдала М. всю первую половину беременности и 9 недель второй половины беременности и также пришла к выводу, что для профилактики врожденной патологии вполне достаточно уже назначенных витаминов для беременных. В период с 15 февраля по 1 марта 2007 года она (А) болела, в связи с чем, в данный период М. наблюдалась акушеркой Б. с привлечением заведующей женской консультации В. По результатам осмотра М.. была предложена госпитализация, от которой та отказалась. Также, М. самостоятельно прошла обследование в Центре СПИД на « torch -комплекс», по результатам которого у нее была выявлена хроническая форма цитомегаловирусной инфекции (ЦМВИ), однако данную инфекцию М. перенесла давно и эта форма не требовала повторного обследования, тем более лечения, которое не проводится беременным даже в стадии обострения, поскольку препараты высокотоксичны и опасны для плода. К этому же выводу пришла и врач-инфекционист З., которая установив у М. наличие ЦМВИ не сочла необходимым назначить ей лечение в связи с данным заболеванием. Кроме того, анализы и данные УЗИ не давали оснований полагать, что М. является носителем какой-либо инфекции, либо иного заболевания, не была установлена ЦМВИ и у родившегося у М. ребенка. В срок беременности 32-34 недели анализы мочи М. показывали абсолютную норму, в связи с чем, у нее (А) отсутствовали основания для дополнительного исследования микрофлоры М, как не имелось оснований для диагностирования у пациентки фетоплацентарной недостаточности (ФПН), которая выражается в отклонении развития, строения и роста плаценты, отставаниями объема живота и высоты дна матки от положенных по отношению к сроку беременности, отставаниями массы и длины плода от положенных в соответствии со сроками беременности, поэтому показаний для лечения ФПН у нее также не имелось. Считает, что ею были выполнены все необходимые действия по ведению беременной М. Решение о частичном переписывании индивидуальной карты М. было результатом паники, обусловленной длительной психотравмирующей ситуацией, вызванной постоянным прессингом со стороны руководства роддома, вместе с тем, М. пошла на роды с обменной картой, в которой содержались результаты всего ее обследования, которая изменениям не подвергалась и именно этой картой руководствовались врачи роддома.

    Допрошенная в ходе судебного заседания потерпевшая С. (М) подтвердила показания А. и показала, что в августе 2006 года она обратилась в женскую консультацию, чтобы подтвердить беременность, однако при осмотре врачом беременность подтверждена не была. 28 сентября 2006 года она повторно обратилась в женскую консультацию, где попала на прием к врачу А. которая определила срок беременности около 15 недель, в связи с чем поставила ее на учет, взяла мазок и выдала направления на анализы крови, мочи, а также на прохождение медицинского осмотра другими специалистами. Кроме того, в октябре 2006 года она сдала анализы в Центре СПИД по направлению врача-эндокринолога, результаты анализов она вложила в карту в марте 2007 года. Поскольку в октябре, ноябре 2006 года А. была в отпуске, она наблюдалась другим врачом, в конце февраля 2007 года она пришла в женскую консультацию и пожаловалась акушерке на боли внизу живота, в связи с чем, была осмотрена заведующей женской консультации В., которая отметила незначительное опущение матки, однако каких-либо специальных назначений не сделала. Акушерка предложила ей лечь в стационар, от которого она отказалась. Через неделю, попав на прием к А. последняя, осмотрев ее, исключила опущение матки, однако учитывая ее (М.) жалобы в низу живота также предложила ей лечь в стационар, но она отказалась, так как через неделю должна была родить. В течение беременности она чувствовала себя хорошо, выполняла все назначения и рекомендации врача, трижды делала УЗИ, которое показало, что плод развивается нормально. Во время беременности два раза по 2-3 дня она чувствовала легкое недомогание и насморк, однако температура не повышалась, лекарства не принимала, лечилась народными средствами – чаем с медом, малиной. Утром 24 марта 2007 года у нее начались схватки, и муж отвел ее в роддом, где ее поместили в отделение патологии, 26 марта 2007 г . в 2 часа 35 минут ей сделали операцию «кесарево сечение» и она родила мальчика, а 28 марта 2007 года ребенок умер, как она узнала позже, причиной смерти явилась внутриутробная инфекция, которая повлекла за собой развитие гепатита, пневмонии и способствовала недоразвитию внутренних органов плода.

    Свидетели С. А.А. и М. Т.А. подтвердили показания А. и С. (М) о хорошем самочувствии последней в период беременности вплоть до родов и времени смерти родившегося у нее ребенка.

    Свидетель З., работающая врачом акушером-гинекологом и врачом-инфекционистом подтвердила показания А. о наличии у М. хронического заболевания ЦМВИ и отсутствии показаний для лечения этой инфекции и повторного обследования в период беременности последней.

    Свидетель В., осматривавшая совместно с акушеркой Б. беременную М. в период отсутствия А., то есть в конце февраля 2007 г ., в судебном заседании подтвердила, что во время осмотра каких-либо отклонений от нормального течения беременности у М. не установила. Кроме того, пояснила, что в 2006 и 2007 годах в Магаданской области анализ на « torch -комплекс» проводился не всем беременным, а только по показаниям, 100% исследование беременных на « torch -комплекс» стало проводиться с 2008 года. В Магаданском родильном доме обследование на выявление внутриутробной инфекции плода не проводится в виду отсутствия специальной аппаратуры. При наличии у беременной хронической цитомегаловирусной инфекции необходимость назначения лечения определяет врач инфекционист Центра профилактики и борьбы со СПИД и инфекционными заболеваниями.

    Свидетель Б. в судебном заседании дала аналогичные показания и подтвердила, что анализы беременной М. были в норме.

    Из показаний свидетелей М. и П. являющихся врачами акушерами-гинекологами МУЗ «Магаданский родильный дом» следует, что М. поступила в родильный дом 25 марта 2007 года в связи с началом родовой деятельности, у которой была установлена гипоксия (недостаток кислорода) и тахикардия (учащенное сердцебиение) плода, в связи с чем, ей была проведена антибактериальная терапия, а также терапия, направленная на улучшение маточно-плацентарного кровообращения, а затем проведена операция «кесарево сечение» , и новорожденный ребенок был передан врачу- неонатологу Б.. Впоследствии новорожденный умер от внутриутробной инфекции. В Магаданском родильном доме обследование на выявление внутриутробной инфекции плода не проводится в виду отсутствия специальной аппаратуры.

    Показаниями свидетеля Б. подтверждается состояние ребенка, родившегося у М. 26.03.2007 г., наличие у него хронического кислородного голодания, признаков дыхательной и сердечно-сосудистой недостаточности, а также обстоятельства и причины его смерти (от внутриутробной инфекции) и вскрытия трупа новорожденного.

    Специалист С. в судебном заседании отметила наличие исправлений в индивидуальной карте беременной М., а также подтвердила, что любая выявленная у беременной женщины инфекция, в том числе цитомегаловирусная, подлежит лечению только в стадии обострения, хроническая инфекция лечению не подлежит. При обнаружении инфекции беременная направляется к врачу-инфекционисту, который и определяет необходимость дополнительного обследования.

    Кроме того, судом исследована индивидуальная карта беременной М. (оригинал и исправленный вариант), на основании которых и с учетом показаний приведенных свидетелей, а также свидетелей Ш. (старшего фельдшер-лаборант клинико-диагностической лаборатории МУЗ «Магаданский родильный дом»), Л. и Л. (лаборанты клинико-диагностической лаборатории МУЗ «Магаданский родильный дом») суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что указание следствием на допущенные А. упущения и недостатки в ведении беременной М. 28.09.2006 г., а также выводы следствия о допущенных Алексеевой недостатках при ведении беременной М. – дефектах диагностики и неназначения лечения хронической внутриутробной инфекции и наличии между этими недостатками и смертью новорожденного ребенка М. не только не нашло своего подтверждения в приведенных доказательствах, но и опровергается их совокупностью.

    Также судом проанализированы все имеющиеся в деле заключения судебно-медицинских экспертиз и им дана надлежащая оценка в совокупности с приведенными доказательствами.

    Так, как следует из заключения экспертизы № ***/к от 15 февраля 2008 года у новорожденного М. имела место внутриутробная инфекция: плацентит, гиперплазия вилочковой железы, очаговая пневмония, гепатит. Как конкурирующее заболевание имели место пороки развития сердечнососудистой системы — дефект межпредсердной и межжелудочковой перегородок сердца. Закономерным осложнением внутриутробной пневмонии явилась бронхолегочная дисплазия. Отек легких, отек головного мозга, дистрофия внутренних органов, как закономерные осложнения основных заболеваний, явились непосредственной причиной смерти. Между упущениями в процессе наблюдения М. в женской консультации МУЗ Магаданский родильный дом», дефектами диагностики, не назначением лечения и наступлением смерти новорожденного имеется прямая причинная связь.

    Заключением дополнительной судебной комиссионной медицинской экспертизы № ***/к от 03 апреля 2008 года установлено, что между допущенными А. недостатками при ведении беременной М. — дефектами диагностики и не назначением лечения хронической внутриутробной инфекции и наступлением смерти новорожденного имеется прямая причинно-следственная связь.

    Согласно выводам данной экспертизы А. при наблюдении М. не выполнила следующее: 28 сентября 2006 года – не указала какие именно обследования назначены, даны ли направления на обследование (клинико-биохимическое обследование, УЗИ матки и плода, кровь на « Torch »-комплекс, а с 16 недель беременности на альфетопротеины и беттахориогонический гормон), не назначила явку через 7-10 дней после готовности всех результатов и данных УЗИ, не заполнила «План ведения беременной», не назначила лечение в целях профилактики врожденной патологии в первой половине беременности — фолиевой кислоты.

    Между тем, из исследованных судом документов и показаний свидетелей следует, что А. при первом приеме и оформлении карты беременной М. произвела ее осмотр и сделала первые назначения, после чего уехала в отпуск, отсутствовала до декабря 2006 года, и в этот период времени М. трижды принимала врач С. которая согласно выводам дополнительной СМЭ ***/к, также допустила упущения при наблюдении беременной.

    Кроме того, как следует из заключения упомянутых экспертиз, вид внутриутробной инфекции у плода не определен, а данных о том, что наличие у М. хронической цитомегаловирусной инфекции, по которой по мнению экспертов, должно быть назначено лечение и повторная сдача анализов, находится во взаимосвязи с диагностированной внутриутробной инфекцией плода, в данных экспертизах не содержится.

    Учитывая указанные обстоятельства, а также то, что данные экспертизы противоречат совокупности согласующихся между собой приведенных выше доказательств, суд первой инстанции правильно указал, что не принимает во внимание данные экспертизы, что полностью отвечает требованиям ст. 17 УПК РФ, согласно которой, никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, а подлежат оценке с учетом совокупности имеющихся доказательств.

    В связи с этим, не указание судом всех имеющихся в экспертизах № ***/к и ***/к противоречий, не свидетельствует об отсутствии их оценки как доказательств и не ставит под сомнение правильность выводов суда первой инстанции о недоказанности данными экспертизами вины А. в инкриминируемом ей преступлении.

    В тоже время по заключению повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № ***-ПЛ/2009 от 11.11.2009 в период наблюдения за беременной М. в женской консультации с 28.09.2006 года по 20.03.2007 года акушерами-гинекологами в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения РФ «О совершенствовании акушерско-гинекологической помощи в амбулаторно-поликлинических учреждениях» от 10.03.2002 года № 50, назначалось и проводилось правильное наблюдение, обследование и лечение, необходимое в различные сроки беременности и соответствующее состоянию здоровья М. Значительных изменений со стороны здоровья матери, а также нарушений развития плода обнаружено не было. В связи с отсутствием отклонений от нормального течения беременности у М., последней не были показаны дополнительное обследование и лечение в условиях отделения патологии беременных родильного дома. У М. в период беременности имелась циталомегавирусная инфекция со сформированным иммунитетом и отсутствием признаков обострения, поэтому она не нуждалась в дополнительном обследовании и лечении в связи с наличием у нее данного инфекционного процесса. У доношенного ребенка непосредственно после рождения развился респираторный дистресс-синдром на фоне выраженных клинических проявлений врожденной двусторонней пневмонии с отеком легких. В данном случае имело место внутриутробное инфицирование плода в последние дни беременности или в родах. Смерть младенца М. наступила вследствие наличия у него внутриутробной двусторонней пневмонии на фоне врожденного порока сердца, с развитием острой сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности.

    Сопоставив заключение экспертизы № ***-ПЛ/2009 с исследованными в судебном заседании доказательствами, суд первой инстанции обоснованно положил его в основу приговора, поскольку оно полностью отвечает требованиям относимости и допустимости доказательств, подтверждается показаниями указанных свидетелей, индивидуальной картой (оригиналом и исправленной) М., основано на всестороннем исследовании материалов дела и содержит ответы на все постановленные судом вопросы.

    При этом, вопреки доводам кассационного представления ответ на 15-й вопрос содержится в п. 2 выводов данной экспертизы, который нашел свое отражение и получил оценку в приговоре суда.

    Доводы государственного обвинителя о том, что в экспертизе № ***-ПЛ/2009 отсутствует исследовательская часть, опровергаются самой экспертизой, из которой видно, что она проведена по материалам дела, в том числе по медицинским документам, содержит анализ этих документов и представленных материалов, и это нашло отражение в описательной части экспертизы.

    В связи с этим, у судебной коллегии не имеется оснований подвергать сомнению достоверность данной экспертизы, поскольку она полностью отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ и ст. 8 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

    Каких-либо противоречий, о которых ставится вопрос в кассационном представлении, в данной экспертизе не содержится, а указание в экспертизе на нормальное течение практически всей беременности М. и отсутствие клинических проявлений и патологических изменении и результатов дополнительных исследований не противоречит выводам о внутриутробном инфицировании плода в последние дни беременности или в родах.

    По мнению судебной коллегии не могут быть приняты во внимание доводы государственного обвинителя и о том, что п. 7 экспертизы № ***-ПЛ/2009 о наступлении смерти младенца вследствие наличия у него внутриутробной двусторонней пневмонии на фоне выраженного порока сердца, с развитием острой сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности противоречит показаниям эксперта М. и специалиста С. о том, что формирование и развитие пороков сердца в виде дефектов межжелудочковой и межпредсердной перегородок проходит в первый триместр беременности, то есть гораздо раньше, чем в последние дни беременности или в родах, поскольку как следует из заключения приведенной экспертизы, смерть новорожденного М. наступила не от пороков сердца, а от внутриутробной инфекции.

    Что касается доводов кассационного представления о ничтожности акта вскрытия новорожденного М. № ***, составленного патологоанатомом Л., то суд первой инстанции правильно оценил данное доказательство с точки зрения уголовно-процессуального закона и высказал об этом мотивированное суждение, а приведенные доводы представления направлены на переоценку данного доказательства.

    Не могут быть приняты во внимание доводы кассационного представления и о том, что суд первой инстанции неверно оценил позицию государственного обвинения и лишил сторону обвинения возможности использовать весь комплекс предусмотренных уголовно-процессуальным законом прав, поскольку как следует из приговора, он основан на подробном анализе исследованных в судебном заседании доказательств, представленных как стороной обвинения, так и стороной защиты, а согласно протоколу судебного заседания сторона обвинения имела равные возможности со стороной защиты по предоставлению доказательств, в связи с чем, у судебной коллегии не имеется оснований ставить под сомнение объективность и беспристрастность суда при рассмотрении данного уголовного дела. К тому же, каких-либо данных, указывающих на допущенное судом нарушение конкретных прав стороны обвинения, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, в кассационном представлении не содержится, не усматривается это и из протокола судебного заседания.

    Таким образом, выводы суда об отсутствии в действиях А. состава инкриминированного ей преступления соответствует установленным судом обстоятельствам по делу и основаны на проверенных в судебном заседании доказательствах, которые оценены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с приведением в приговоре соответствующих мотивов.

    Каких-либо новых доводов (доказательств) в кассационном представлении государственным обвинителем не приведено, в связи с чем, его нельзя признать обоснованным.

    Со­глас­но за­ко­ну и разъ­яс­не­нию Пле­ну­ма Вер­хов­но­го Су­да РФ, дан­но­му в по­ста­нов­ле­нии № 1 от 29.04.1996 г. «О су­деб­ном при­го­во­ре» об­ви­ни­тель­ный при­го­вор дол­жен быть по­ста­нов­лен на дос­то­вер­ных до­ка­за­тель­ст­вах, ко­гда по де­лу ис­сле­до­ва­ны все вер­сии, а имею­щие­ся про­ти­во­ре­чия вы­яс­не­ны и оце­не­ны.

    Поскольку ор­га­ном пред­ва­ри­тель­но­го след­ст­вия и обвинением не пред­став­ле­но до­ка­за­тельств, свидетельствующих о допущенных А. недостатках при ведении беременной М. – дефектах диагностики и неназначения лечения хронической внутриутробной инфекции и наличии между этими недостатками и смертью новорожденного ребенка М., по­это­му суд в со­от­вет­ст­вии с тре­бо­ва­ния­ми уго­лов­но-про­цес­су­аль­но­го за­ко­на по­ста­но­вил в от­но­ше­нии нее оп­рав­да­тель­ный при­го­вор.

    При­го­вор в от­но­ше­нии А. постанов­лен су­дом в со­от­вет­ст­вии с тре­бо­ва­ния­ми стать­ей 302 — 306 УПК РФ, по­это­му ут­вер­жде­ние го­су­дар­ст­вен­но­го об­ви­ни­те­ля о на­ру­ше­нии по­ло­же­ний про­цес­су­аль­но­го за­ко­на не со­стоя­тель­но.

    На ос­но­ва­нии из­ло­жен­но­го и ру­ко­во­дству­ясь ст.ст. 377,378 и 388 УПК РФ, су­деб­ная кол­ле­гия

    О П Р Е Д Е Л И Л А:

    При­го­вор Ма­га­дан­ско­го го­род­ско­го су­да от 01 марта 2010 го­да в от­но­ше­нии А. ос­та­вить без из­ме­не­ния, а кас­са­ци­он­ное пред­став­ле­ние – без удов­ле­тво­ре­ния.

    oblsud.mag.sudrf.ru

    Смотрите так же:

    • Заявление на вычет из заработной платы образец Основанием для удержания денежных сумм из заработной платы работника являются: Нотариально заверенное алиментное соглашение, заключенное между плательщиком и получателем алиментов (статья 99-100 СК РФ); Исполнительный лист, выданный судебным органом на основе судебного решения о […]
    • Как посмотреть штрафы в гаи в павлодаре Проверка штрафов за нарушение пдд в павлодаре Всетаки для владельцев Проверка штрафов за нарушение пдд в павлодаре транспортных средств за нарушение Проверка штрафов за нарушение пдд в павлодаре четвертая восьмая 4634 части первая Проверка штрафов за нарушение пдд в павлодаре и вторая […]
    • Жалоба не медицинские услуги Претензия на некачественное оказание медицинских услуг Содержание статьи Некачественная медицинская помощь не редкость в нашей стране. Оказаться в подобной ситуации – настоящее испытание, обосновать свои справедливые претензии сложно. Однако и из сложных ситуаций существует выход – […]
    • Государственные нотариусы кривой рог Государственные нотариусы кривой рог Дацко Виктор Ярославович Телефон: (056) 40-10-10 Мобильный: Нет Адрес: г. Кривой Рог, ул. Мелешкина, 51, кв. 40 Коваленко Олександр Вячеславович Телефон: (056) 405-16-74 Адрес: г. Кривой Рог, ул.22 Партз'їзду 48/21, Ставниченко […]
    • Режим работы нотариуса в краснодаре Нотариусы Краснодар Ниже представлен список нотариусов в выбранной категории. Чтобы посмотреть подробную информацию по конкретному нотариусу, кликните по ФИО нотариуса. Нотариус Сергеева Наталья Николаевна Телефон: +7 (8612) 62-08-27 Адрес: 350063 г. Краснодар, ул. Коммунаров, 8 Часы […]
    • Карта мира географическая высокое разрешение Карты мира Для того чтобы увеличить или скачать карту, нажмите на изображение или на ссылку "Увеличить". Размер карты: 8977х5587 px (пикселей) Объем файла: 23,3 Мб Язык: Русский Формат изображения: jpg Увеличить Размер карты: 4917х2767 px (пикселей) Объем файла: 8,17 Мб Язык: Английский […]
    • Учет налога на прибыль на примере организации Учет расчетов по налогу на прибыль Формирование налога на прибыль в бухгалтерском учете регулируется в законодательстве РФ Положением по бухгалтерскому учету "Учет расчетов по налогу на прибыль организаций" ПБУ 18/02. Это первый документ, информативно связавший бухгалтерский и налоговый […]
    • Постановления 55 правила продажи отдельных видов товаров ПОСТАНОВЛЕНИЕ Правительства РФ от 19.01.98 N 55 (ред. от 04.10.2012 с изменениями, вступившими в силу с 01.01.2013) "ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПРАВИЛ ПРОДАЖИ ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ ТОВАРОВ, ПЕРЕЧНЯ ТОВАРОВ ДЛИТЕЛЬНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ, НА КОТОРЫЕ НЕ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ ТРЕБОВАНИЕ ПОКУПАТЕЛЯ О БЕЗВОЗМЕЗДНОМ […]