Закон причинности

Главная / Закон причинности

4.4.2. Закон причинности

Мы вновь начинаем с вопрошания. Вопрошаем о том или об этом, есть ли оно и что оно есть. Однако мы вопрошаем не только о вещах или положениях вещей, которые всегда остаются одинаковыми, но и о многом в некоем мире постоянной перемены, о том, что возникает и исчезает, изменяется. Мы вопрошаем: почему это [есть] так? Каким образом это произошло? Благодаря чему оно стало [geworden], благодаря чему оно изменилось? Мы предполагаем при этом, что все становление того, чего прежде не было, и все изменение действительности требует основания становления и изменения. Оно должно быть «причиненным» неким нечто, т.е. порожденным посредством действия. В таком вопрошании «почему?» или «благодаря чему?» мы предполагаем как соответствующее основание пояснения (ratio sufficiens) некую воздействующую причину, короче говоря – действующую причину (causa efficiens). Как говорится, «из ничего ничто не возникает». Мы всегда и везде предполагаем, что всякое становление должно иметь основание как «отчего становление» т.е. воздействующую причину.

4.4.2.1. К истории проблемы

Понимание необходимости основания для всего становления и всего изменения проявляется уже в греческой философии. Платон говорит: «Однако все возникающее должно иметь какую-то причину для своего возникновения, ибо возникнуть без причины совершенно невозможно» (Tim 28a). Аристотель еще более углубляется в основания того, что он называет «движением» (kinesis), понимая под таковым всякое изменение, а также возникновение вещей как осуществление возможности, что требует соответствующей воздействующей причины. Последняя выражается в основоположении: «Quid-quid movetur, ab alio movetur» (Phys VII, l, 242 в 21 и сл.). Если это не тавтология, то следует принять во внимание, что первое «movetur» подразумевается в медиальном смысле, второе – в страдательном смысле, следовательно, правильно переводится так: «Что бы ни двигалось (или ни находилось в движении), движимо другим».

Такое понимание осталось не без последствий. Оно воспринимается и уточняется, помимо прочих, у Фомы Аквинского. Последний понимает «движение» (motus) лишь как переход от потенции к акту (transitus de potentia ad actum), таким образом другие формы движения (например, простая перемена места), поскольку они не означают нового осуществления (актуирования), отсюда исключаются. Благодаря этому Фома Аквинский обретает принцип, который значим для всего становления контингентного сущего и потому становится основополагающим прежде всего для доказательства бытия Бога и в таком его значении входит в дальнейшую традицию.

В Новое время Лейбниц впервые формулирует «принцип достаточного основания» (principium rationis sufficientis, Monad. n. 32, ср. Theod. I, 44). Он понимает его не только в логическом, но и в онтологическом смысле, т.е. так, что все реально сущее требует некоего основания своего существования и своей сущности.

4.4.2.2. Основные понятия

4.4.2.2.1. Здесь следует различать понятия условия, основания и причины в их взаимосвязи. Рефлектируя над исполнением вопрошания, мы обнаружили условия, включающие онтическое, логическое и трансцендентальное условия (ср. 2.1.3 и сл.). Строго взятое, условие означает лишь кондициональное отношение: если есть А, должно быть В; или наоборот: только если есть В, может быть A (conditio sine qua поп). Тем самым высказано лишь необходимое отношение условия, но еще не способ, не то, «как» одно обусловливает другое.

Если условие (В) входит в другое (А) конститутивно или определяя его, то это его основание (principium) – то, из чего вытекает нечто (ex quo aliquid procedit). Основание или принцип может быть логическим основанием (ratio) – это предпосылки некоего доказательства, из которых вытекает следствие, или реальным основанием, которое порождает реальное сущее. Если Аристотель, например, различает четыре причины движения (kinesis) – материальную и формальную, действующую и целевую, то это суть внутренние и внешние реальные основания конечного (изменчивого) сущего. Если их называют причинами (causae), то это понятие употребляется уже в аналогическом смысле, ибо причина как реально порождающее основание (quod aliud producit) первоначально подразумевает действующую причину (causa efficiens), которая собственным действием порождает другое (actione sua aliud producit). Понятие причины можно также аналогически перенести на другие реальные основания, однако лучше говорить об основаниях (принципах), чем о причинах (causae), чтобы закрепить это понятие за действующей причиной.

4.4.2.2.2. Принцип причинности утверждает: если конечное, следовательно обусловленное и контингентное, сущее действительно положено в бытии (существует), то оно должно быть положено или порождено посредством действия некой причины. Конечное, и потому обусловленное, сущее требует некоего «условия» своего существования, которое, как «реальное основание», порождает действительное сущее. Оно требует действия основания, т.е. некой соответствующей «действующей причины». Этот принцип касается не всего сущего, а лишь того, что возникает и исчезает, оказывается не необходимым, а контингентным. Но так как все конечное существенно контингентно, то принцип касается всего конечного сущего. Таким образом, можно сказать: «Если контингентное сущее действительно есть (существует), то оно должно быть причиненным (осуществленным) благодаря действующей причине», – или короче: «Если контингентное сущее есть, то оно необходимо причинено некоей причиной».

4.4.2.3. Обнаружение принципа

Обнаружение данного принципа много обсуждалось. Из этого следует, что он может быть доказан не аналитически-дедуктивно, а лишь синтетически-редуктивно.

Он не может быть выведен аналитически ни из понятия (конечного) сущего, ни из принципа тождества или противоречия, ибо высказывает некое новое содержание, которое прежде понятийно в нем еще не содержалось. Если сказать, что «всякое действие требует причины», то это было бы аналитическим положением, однако прежде следовало бы показать, что есть «действие»» это уже предполагает, что оно «причинено» другим. В таком случае положение не высказывает ничего нового и превращается в пустую тавтологию.

Отсюда следует, что принцип причинности порождает синтетическое высказывание, превышающее субъект положения (контингентное сущее) благодаря дальнейшему определению. Последнее содержательно состоит в «причиненности [Bewirktsein] посредством причины», формально снова (как в принципе тождества) – в необходимости, и поэтому – в безусловной всеобщей значимости принципа. Так как всеобщая и необходимая значимость предлежит всякому отдельному содержанию опыта и «с самого начала» (a priori) значима для него, то логическую структуру положения вместе с Кантом можно обозначить как «синтетическое суждение а priori», хотя обосновать это необходимо иначе, нежели Кант. Тем самым поставлен дальнейший вопрос о выявлении необходимой значимости. Некоторые апеллируют к непосредственному уразумению [Einsicht], которое проясняется уже в сравнении содержания понятий «контингентный» и «причиненный» [verursacht] (например, И. де Фриз). То, что непосредственные уразумения такого рода имеют место, не должно вызывать сомнений; без них мышление не было бы возможным. Однако они остаются необоснованными, если непосредственность не опосредствуется. Отсюда возникает вопрос, не может ли уразумение в принципе опосредствоваться негативно-редуктивным обнаружением, а именно: в силу того, что отрицание принципа ведет к противоречиям. Редуктивное обнаружение такого рода может проводиться в различных, уже встречавшихся ранее аспектах, однако согласуется по предмету.

4.4.2.3.1. Всему, что есть, всему конечному (и обусловленному) сущему свойственна безусловность обусловленного (ср. 2.3.3). Поскольку оно «есть», ему присуща безусловная значимость бытия: оно «есть так», значимо «для всякого» и «по отношению ко всему», хотя как единичное оно еще столь же обусловлено и ограничено. Оно, следовательно, поскольку оно «есть», обусловлено и безусловно в одно и то же время. Оно обусловлено, так как оно есть не само бытие, а единичное и конечное сущее при многих условиях своего существования. И все же оно безусловно, поскольку положено в безусловной значимости и потому – в неограниченный горизонт бытия. Однако если обусловленное безусловно положено, то оно сверх собственной обусловленности должно быть определено в безусловности бытия. Иначе оно было бы само по себе – при том же самом принятии во внимание бытия – в одно и то же время обусловленным и безусловным, а это есть противоречие. Следовательно, оно требует, если оно «есть», позитивного элемента, благодаря которому оно, будучи само по себе обусловленным, определено в безусловности бытия: оно требует некоего основания своего бытия.

4.4.2.3.2. Иначе говоря, контингентному сущему, которое «есть», присуща необходимость не-необходимости. Ограниченное сущее есть не само бытие, оно контингентно в силу своей конечной сущности, т.е. может быть или же не быть. Однако если оно «есть», то оно положено в необходимость своего бытия: оно в одно и то же время не может не быть или быть иным. Следовательно, оно должно, если оно есть, быть определенным сверх своей контингентной сущности в необходимости бытия. Иначе оно было бы само по себе необходимым и не необходимым в одно и то же время, что противоречиво. И поэтому оно требует позитивного элемента, благодаря которому оно определено в необходимости бытия: оно требует некоего основания своего бытия.

4.4.2.3.3. Опять-таки по-иному, и уже исходя из онтологической конституции сущего из бытия и сущности можно сказать: сущее действительно положено благодаря бытию, однако ограничено сущностью. Бытие из самого себя не необходимо есть бытие этой конечной сущности, и сущность из самой себя не необходимо осуществлена в бытии. Бытие контингентно по отношению к сущности, сущность контингентна по отношению к бытию. Их единство, в котором «снято» различие бытия и сущности, – это не необходимое, а только контингентное единство.

И все же бытие и сущность, если сущее осуществлено, осуществлены в единстве. Последнее не дано ни с одним, ни с другим принципом как таковым; оно может быть положено или осуществлено лишь благодаря другому. Иначе единство бытия и сущности было бы положенным и не положенным; действительное сущее было бы определено в действительное существование (фактически) и в то же время (принципиально) не определено: опять-таки возникает противоречие. Если сущее действительно есть, то бытие и сущность определены в единство, однако не из самих себя, а благодаря чему-то другому, некоему внешнему основанию, которое полагает их в единство, осуществляет действительное единство в сущем, т.е. посредством воздействующей причины.

4.4.2.4. Следует, однако, различать в причинении конечного и контингентного сущего первую и вторую причины. Все становление, всякое изменение подлежит различным причинам, которые сами опять-таки контингентны, следовательно суть причиненные. Уже Аристотель показал, что бесконечный ряд причин ничего не объясняет, лишь переносит объяснение в бесконечное, если не предполагается некая первая причина (causa prima). Сущность причинного воздействия состоит в том, что оно, действуя, причиняет, порождает бытие или определение бытия. Конечное, само контингентное сущее действует как вторая причина (causa secunda), имеющая важное значение во взаимосвязи действий. Однако ее действие всегда уже предполагает действительное, «к чему» она нечто причиняет, «на что» она, изменяя, оформляя или разрушая, воздействует. Это никогда не есть действие, касающееся бытия сущего. Таким может быть лишь действие, которое может порождать бытие как бытие, полагать сущее как сущее (sub ratione entis), стало быть, имеет могущество над бытием. Это может быть лишь «само бытие», которое, как «первая причина», сущностно возвышается над «вторыми причинами» и придает им действующую силу. И поэтому ее нельзя понимать так, будто она, «наряду со» вторыми причинами, наравне с ними вмешивается в ход мировых событий; это следует понимать только так, что она действует в естественных событиях «через» вторые причины и благодаря последним действует в мире «опосредствованно».

4.4.2.5 Иногда выдвигается возражение, что понятие причинности неприменимо к отношению между Богом и миром (напр. Хенгстенберг). В основании этих сомнений лежит слишком тесное, даже исключительное привязывание к естественнонаучному понятию причинности, которое вряд ли вообще схватывает онтологическую причинность в смысле причиняющего порождения или сообщения некоей действительности бытия, не растворяясь в чисто функциональном отношении; при этом творящее действие Бога не может быть постигнуто.

Если же причинность понимают онтологически, то в приведенном возражении остается правильным то, что между конечным и бесконечным действиями имеется существеннейшее, даже бесконечное, различие, и потому творяще-продуктивное действие мы мыслим лишь аналогически, а не адекватно-понятийно. С другой стороны, понятие причинности, если мы видим в нем также «сообщение бытия» как причиняющее полагание бытия, осуществлено лишь в творящем действии Бога – «causa prima» в первом и полнейшем смысле, а во всяком конечном действии – лишь в аналогически производном, конечно ограниченном смысле. Поэтому уразумение принципа причинности, по сути, есть уже уразумение контингенции и сотворенности мира благодаря первой, превосходящей все конечное причине, благодаря Богу как абсолютному бытию, всемогущему Творцу мира.

studfiles.net

§ 16. Причинность и закон

Встает вопрос, что выступает при- Зи меж 3акона Данной связи, — ведь взаимодействия и свя- л«Ют n 1 явлениями совершенно не обязательно представкой форму закона?

Следствие всегда идет за причиной. Иногда такую гт ледовательность рассматривают как косвенное доказате ство однонаправленности времени. И действительно, «вс!?Ь*
за» всегда означает «после», то есть время течет только ^ одну сторону. Если следствие начинает действовать как цри* чина, то «вслед за» остается и при обратной связи, новое следствие будет возникать опять после причины. Такое рас суждение можно рассматривать как одно из косвенных до! казательств закономерности «стрелы времени», но оно не имеет силы относительно причинно-следственной связи, ибо направленность событий и последовательность их во времени не свидетельствуют еще о том, что состоялось причинение?, производство следствия.
Причинно-следственная связь — это соотношение между предметами или событиями, опосредствованное условиями. Когда говорят об обусловленности событий, то подразумевают как раз явление детерминизма, но это еще не причинно-следственная связь, ибо детерминизм — понятие более широкое, включающее в себя и другие стороны взаимодействия. Но если одни и те же условия порождают одни и те же следствия, если существует повторяемость связи причинно обусловленных событий, то она свидетельствует о некоей устойчивости данной связи, ее внутреннем характере. А это уже признаки наличия закона, т.е объективной, существенной связи явлений действительности.
Важнейшим признаком причинно-следственной связи выступает факт необходимости появления при данной причине именно данного следствия. Наличие этого признака неопровержимо свидетельствует о доказанности того, что отношение причины и следствия имеет статус фундаментального закона природы.
Однако действие причинности в микромире вызывает своеобразную форму выражения необходимости, обусловленную статистическим характером законов, свойственны* этому уровню организации материи, что, в свою очередь» затрудняет либо делает невозможным прогнозирование событий. И вновь ставится вопрос о законосообразности при чинення.
В качестве аргумента в пользу трактовки причиняо-сл^ ственной связи как закона можно привести тот факт,
» закон не ограничивается функцией предсказания данный системы в будущем. Далее. В науке так сложи- соотношеНие причины и следствия само давно вы- лось, ^^ форма обоснования целого ряда положений и ступает ^тествознаниЯв Таковы, например, законы симмет- 3аК° сформулированные в 1890 г. Пьером Кюри. Все три РИЙ’на (о симметрии и асимметрии) выражены через соот- 3аК ение причин и следствий; в них утверждается, что симметрия причин предполагает неизбежное возникновение симметрии следствий; асимметрия следствий имеет в своей основе асимметрию причин; а положения, обратные этим двум, как правило, несправедливы. Следует добавить, что законы Кюри были неоднократно подтверждены в теории и практике кристаллографии, в частности при получении поликристаллов и монокристаллов, в искусственном выращивании ювелирных драгоценных камней. Здесь процесс симметрии осуществляется начиная с состояния системы с низким уровнем энтропии, когда между соседними элементами устанавливаются хаотические, случайные связи, — до образования твердой фазы вещества, обладающей прочностью и твердостью. При получении монокристаллов этот процесс охватывает и микро-, и макроуровни организации материи. При медленном охлаждении расплава кристаллизация вещества дает прекрасный макроэффект в виде драгоценного камня. В микромире закон причинно-следственной связи означает, что любое состояние физической системы обусловлено некоторым предыдущим ее состоянием вкупе со всеми взаимодействиями, в которые включена система в период перехода.
Развитие науки, влекущее за собой необходимость пе- Решотра ряда своих методологических положений, посто- чек С0пр0В0Ждается возникновением альтернативных тоста Зрения на Детерминизм и индетерминизм. Тот факт, что ства °Тические законы никак не уничтожают такого их свой- ^иниг!^ °^ъективность, а стало быть, и способности детер- °°Дтве ВаТЬ даижение явлений и систем материального мира, Но,Сл РЖдается и современными представлениями о причин- ТВенн°й связи как о связи закономерной.
§17. Необходимость и случайность
Необходимость и случайность — «соотносительны лософские категории, отражающие различные типы с] в объективном мире и его познании. Необходимость —
отражение преимущественно внутренних, устойчивых, ПОВТО
ряющихся, всеобщих отношений действительности.
Случайность — отражение внешних, несущественных неустойчивы
х, единичных связей действительности. »^ Необходимость и случайность суть противоположности отрицающие и одновременно предполагающие друг друга. Они связаны по определению, ибо случайность является результатом перекрещивания независимых причинно обусловленных событий, специфической формой проявления необходимости.
Противоположность необходимости и случайности вызывается разными основаниями. Эти основания связаны прежде всего с тем, что данные категории представляют лишь различные аспекты, характеризующие всеобщую связь и развитие предметов и явлений мира. Одно из оснований кроется в разном характере причинности, вызывающей данные процессы и результаты. Необходимость вызывается регулярными и постоянными причинами процесса. Случайность появляется в результате действия отдаленных нерегулярных форм причинения.
Другим основанием сравнимости необходимости и случайности выступает способ превращения возможности в действительность. В условиях действия необходимости в объекте существует только одна возможность превращения в действительность. Эта возможность в конце концов и реализуется. В условиях действия случайности в объекте существует несколько потенциальных возможностей и способов их реализации, которые могут превратить одну из них в действительность. И именно данная возможность выступит как форма проявления необходимости. В первом случае можно с достаточной точностью прогнозировать буДУ^ее поведение системы. Во втором — либо невозможны никакие предсказания, либо возможны с определенной долей вер0 ятности.
ия и процессы, выражаемые категориями необхо- и случайности, отличаются противоположным ха- димости ^ 0дНОЗНачностью и определенностью, с одной рактер неодн0значностью и неопределенностью их про-
гтороны» и» Икания-с другой.
В силу разнообразия и разноуровневое™ материально- необходимость и случайность могут проявиться од- *** пеменно, но в разных отношениях. Они также могут в процессе развития системы переходить друг в друга. Так, Необходимость принимает форму случайности в точке выбора неравновесной, сложной системы направления дальнейшего движения в условиях скачка.
В истории философии толкование категорий необходимости и случайности было различным, хотя великие ученые уже в античности определяли их достаточно близко к современности. Так, Аристотель признавал важность данных понятий и посвятил им достаточно места и внимания в своей «Метафизике». Он дает сравнительные определения и той, и другой категории, связывает их с понятиями причинности, внутреннего и внешнего, объясняет, почему наука о необходимости есть, а науки о случайности нет. Так, «с одним из существующего, — пишет Аристотель, — дело обстоит всегда и по необходимости (это необходимость не в смысле насилия, а в смысле того, что иначе быть не может), с другим же не по необходимости и не всегда, а большей частью, — то это начало и это причина того, что существует привходящее, ибо то, что существует не всегда и не боль- шеи частью, мы называем случайным, или привходящим» .в далее: «Так вот, случайное, или привходящее, — это то, gTo’ пРавДа, бывает, но не всегда и не по необходимости и не илиь**й частью. Таким образом, что такое привходящее,
^Учайное, об этом сказано, а почему нет науки о нем, все ЯСНо: ведь всякая наука исследует то, что существует нал ИЛИ ^0ЛЬШе** частью, между тем случайное не при- *длежит ни к тому, ни к другому».7
ет Как° ХоДИмость и случайность Аристотель рассматрива- 6(5,1 вс П*?°п;ессЬ1gt; объективно существующие и отличающи- ае Тол из’Им хаРактером. Необходимость свидетельствует 0 о том, что вещь существует, но и о том, что по- иному она существовать не может. Связывая необходимое» с причинением, Аристотель указывает, что необходим причина может быть только сущностью вещи, то есть состав л ять закон ее бытия. Важно подчеркнуть, что, толкуя сл * чайное как привходящее, Аристотель не только не отказы вает ему в объективности, но считает, что случайное также является существенным свойством, только не данной кон кретной формы бытия, а вытекающей из нее. А поскольку оно есть существенное свойство, оно также достойно научного изучения. Таким образом, античный философ в дан- ном вопросе оказался значительно прозорливей метафизического толкования данных категорий.
Материалисты Нового времени (Б.

scicenter.online

Закон причинности

Несомненно, самый универсальный и наиболее надежный среди всех научных законов это закон причины и следствия, или, как его еще называют, закон причинности (каузальности). В науке законы рассматриваются как «отражающие актуальные системы в природе» (Халл, 1974, с. 3). Насколько свидетельствует исторический опыт, законы не знают исключений. И это, несомненно, истинно в отношении закона причинности. Этот закон формулировали различными способами, каждый из которых адекватно выражает его основное значение. Кант в первом издании книги «Критика чистого разума» утверждал, что «все происходящее (начинающее быть) предполагает нечто, за чем оно следует, в соответствии с правилом». Во втором издании он усилил это высказывание, отметив, что «все изменения имеют место согласно закону отнесенности причины и следствия» (см. Майклджон, 1878, с. 141). Шопенгауэр высказал это положение следующим образом: «Ничто не происходит без причины, почему это должно произойти, вместо того чтобы не произойти» (см. фон Мизес, 1968, с. 159). Количество различных формулировок можно увеличивать почти до бесконечности. Но, говоря простыми словами, закон причинности утверждает, что каждое материальное следствие должно иметь адекватную предшествующую причину.

Философский и теологический подтексты этой концепции — за и против — обсуждаются многие годы. Но когда оседает пыль сражений, закон причинности всегда остается целым и невредимым. В мире экспериментальной науки или в обычном мире личного опыта не возникает вопросов относительно его принятия. Много лет назад профессор У.Т. Стейс в своей классической работе «Критическая история греческой философии» это прокомментировал:

Всякий изучающий логику знает, что это основной критерий наук, основание их всех. Если бы мы не верили в истину каузальности, а именно, в то, что все имеющее начало имеет причину, и что в тех же обстоятельствах неизменно происходят те же самые события, все науки в одно мгновение рассыпались бы в прах. Эта истина предполагается в каждом научном исследовании (1934, с. 6). Закон причинности имеет значение не только для науки. Рихард фон Мизес отметил: «Мы можем лишь добавить, что практически все философы считают закон каузальности самым важным, самым широким и самым прочно установленным из всех принципов эпистемологии (гносеологии)». Затем он добавил: Закон каузальности утверждает, что для каждого наблюдаемого феномена (назовем его Б) существует второй феномен А, так, что предложение «и следует за А» верно . . Не может быть сомнений в том, что закон каузальности в только что приведенной формулировке соответствует всему нашему собственному опыту и тому, знание о котором приходит к нам тем или иным образом. . мы также можем утверждать, что в практической жизни вряд ли есть более полезное и более надежное правило поведения, чем предположить о всяком событии, которое становится нам известным, что какое-то другое предшествовало ему как его причина (1960, с. 160, выделено в оригинале).

Ричард Тейлор, обращаясь к важности этого основного закона науки в «Энциклопедии философии», написал:

Тем не менее, вряд ли можно оспаривать то, что представление о причинности это не только неотъемлемая часть в каждодневных делах, но также и во всей прикладной науке. Юриспруденция и право утратили бы всякий смысл, если бы люди не были наделены возможностью искать причины разнообразных нежелательных событий, таких как насильственные смерти, пожары и несчастные случаи. Это же верно в таких областях, как общественное здравоохранение, медицина, военное планирование и, конечно, каждый аспект жизни (1967, с. 57).

Наука и закон, причины и следствия

В то время как закон причины и следствия переходит строго научные границы и воздействует также на все другие дисциплины, и в то время как принцип причинности имеет серьезное теологическое и/или метафизическое значение, научное значение, которое он представляет, стоит в ряду самых важных когда-либо открытых принципов. Очевидно, что, если каждое материальное следствие имеет адекватную предшествующую причину, и если Вселенная есть материальное следствие, то Вселенная имела причину. Ученые не упускают это из виду. Например, Роберт Джастроу писал:

Вселенная и все, что в ней произошло с начала времени, это грандиозное следствие без известной причины. Следствие без причины? Это не из мира науки; это мир колдовства, неуправляемых событий и прихотей бесов, средневековый мир, который наука попыталась предать забвению. Как мы должны воспринять эту картину как ученые? Я не знаю. Я бы только хотел представить доказательства в пользу того, что Вселенная и сам человек появились в тот момент, когда началось время» (1977, с. 21).

Следствия без адекватных причин неизвестны. Тем не менее, Вселенная, говорит доктор Джастроу, это потрясающее следствие — без какой-либо известной причины. Однако, столетия исследований многому научили нас о причинах. Например, мы знаем, что причины никогда не происходят вслед за следствиями. Как отметил Тейлор:

Современные философы . тем не менее, по большей части согласились с тем, что причины не могут произойти после своих следствий. . принято считать, что частью привычного значения слова «причина» является то, что причина это нечто, предшествующее или, по крайней мере, не следующее своему следствию» (1967, с. 59).

Бессмысленно говорить о причине, следующей за следствием, или о следствии, предшествующем причине.

Мы также знаем, как уже было упомянуто выше, что следствие никогда не превосходит причину качественно или количественно. Именно это знание позволяет нам сформулировать закон причинности следующими словами: «Каждое материальное следствие должно иметь адекватную предшествующую причину». Река замутилась не от того, что в нее прыгнула лягушка; книга упала со стола не от того, что на нее села муха; это не адекватные причины. Для любых следствий, которые мы наблюдаем, мы должны постулировать адекватные причины.

Таким образом, Закон причинности имеет серьезное значение во всякой области, где прилагает усилия человек — будь то наука, метафизика или богословие. Вселенная перед нами. Некая причина, предшествующая Вселенной, ответственна за ее существование. Эта причина должна быть значительнее самой Вселенной и превосходить ее. Но, как отметил Джастроу: «. самые последние астрономические данные указывают на то, что в какой-то момент в прошлом цепь причины и следствия внезапно оборвалась. Произошло важное событие — зарождение мира — для которого нет известной причины или объяснения» (1977, с. 27). Конечно, когда доктор Джастроу говорит об отсутствии «известной причины или объяснения», он имеет в виду то, что нет известной естественной причины или объяснения. Ученые, так же как и философы, понимают, что Вселенная должна была иметь причину. Они понимают, что эта причина должна была предшествовать Вселенной и превосходить ее. Общепризнанно, что не существует естественной причины, достаточной, чтобы объяснить происхождение материи, то есть, Вселенную, как честно признается Джастроу. Однако, это представляет действительно серьезную проблему, относительно которой Р.Л. Уайсонг писал:

Каждый приходит к естественному и удобному выводу, что предметы, имеющие проект и высокий уровень порядка (машины, дома и т.п.), обязаны своим существованием проектировщику. Прийти к другому выводу было бы неестественным. Но эволюция просит нас забыть о том, во что естественно верить, а затем поверить в то, что неестественно, неразумно и . невероятно. Некоторые говорят нам, что все реально существующее — Вселенная, жизнь и т.п. — не имеет исходной причины. Но, так как Вселенная функционирует на основе соотнесенности причины и следствия, как можно с точки зрения науки — которая занимается изучением той самой Вселенной — доказывать, что Вселенная не имеет исходной причины? Или, если эволюционист приводит причину, он ссылается либо на вечную материю, либо энергию. Затем он выдвигает причину гораздо меньшую, чем следствие. Основанием для этого отхода от того, во что естественно и разумно верить, служит не факт, наблюдение или опыт, но, скорее всего, неразумные выводы из абстрактных вероятностей, математики и философии (1976, с. 412, эллипс в оригинале).

Доктор Уайсонг представил интересное историческое обстоятельство, чтобы удостоверить свою мысль. Несколько лет назад ученые собрались в Великобритании, в долине Солсбери в Уилтшире, для изучения упорядоченных концентрических кругов камней и ямок в Стонхендже. По мере продвижения исследований стало очевидно, что эти круги были созданы специально для того, чтобы делать определенные астрономические предсказания. Вопросы о том, как камни были доставлены в это место, каким образом эти древние люди смогли соорудить астрономическую обсерваторию, как использовались данные, получаемые в результате исследований, и многие другие остаются без ответа. Но одно несомненно: причиной Стонхенджа был интеллектуальный замысел.

Теперь, как предложил доктор Уайсонг, сопоставьте Стон-хендж (как сделал один телевизионный комментатор) с ситуацией, соответствующей зарождению жизни. Мы изучаем жизнь, наблюдаем за ее функциями, размышляем о ее сложности (которая, общепризнанно, не поддается воспроизведению даже людьми, вооруженными разумом и самой современной методологией и технологией) — и каков же наш вывод? Теоретически, Стон-хендж мог стать результатом воздействия эрозии гор или катастрофичных сил природы (подобно торнадо или ураганам), действовавшими вместе с метеоритами в процессе образования камней и концентрических ямок. Но какой ученый-практик (или, если на то пошло, телевизионный комментатор) всерьез станет рассматривать такую нелепую идею? И какой человек, обладающий здравым смыслом, поверит в такое предположение? Тем не менее, в вопросе сотворения жизни, — сложный дизайн которой превращает Стонхендж в нечто, построенное трехлетним ребенком из строительных кубиков субботним вечером посреди сплошного ливня, — нас просят поверить, что это можно объяснить слепыми, бессмысленными, случайными, физическими процессами без какого-либо разумного руководства. Неудивительно, что доктор Уайсонг отмечает с очевидным неудовольствием, что эволюционисты просят нас «забыть то, во что верить естественно». Никого не удастся убедить, что Стонхендж «просто произошел». Это не адекватная причина. Однако, от нас ожидают того, что мы примем представление о том, будто жизнь «просто произошла». Подобный вывод как необоснован, так и неразумен. Причина неадекватна, чтобы произвести такое следствие.

Именно понимание подтекста закона причинности привело некоторых к попыткам развенчать или отказаться принять универсальный принцип причины и следствия. Наверное, самым знаменитыми скептиком в этом отношении был британский эмпирист Дэвид Хьюм, который был известен своим антагонизмом к принципу причины и следствия. Однако, как бы ни упорствовал Хьюм в своей критике, он не заходил настолько далеко, чтобы утверждать, будто причина и следствие не существуют. Ему просто казалось, что это не было эмпирически достоверно, и вместо этого он исходил из априорных рассуждений. Хьюм отметил в письме к Джону Стюарту: «Я никогда не утверждал таких абсурдных Положений, как то, что без Причины может появиться что-либо: я лишь заявлял, что наша Уверенность в Ложности этого Положения не происходит от Интуиции или Демонстрации; но из другого Источника (см. Грейг, 1932, с. 187, выделено и капитализировано в оригинале; Грейг, 1984, с. 75). Даже неверующий такого ранга, как Хьюм, не стал бы отрицать причину и следствие.

Как бы они ни пытались, скептики не в состоянии обойти этот основной закон науки. Конечно, выдвигались другие аргументы против него, кроме выдвинутых Хьюмом. Например, один такой аргумент утверждает, что этот принцип ошибочен, потому что он противоречит сам себе. Выглядит это примерно так. Принцип причины и следствия утверждает, что все должно иметь причину. Согласно этой концепции, все прослеживается назад, к Первопричине, где внезапно ее действие прекращается. Но как же это согласуется с логикой? Почему принцип того, что все должно иметь причину, внезапно перестает действовать? Почему вдруг эта так называемая Первопричина подобным же образом не требует наличия причины? Если все нуждается в объяснении, или причине, то почему эта Первопричина также не нуждается в объяснении, или причине? И если эта Первопричина не нуждается в объяснении, то почему тогда в нем нуждаются другие вещи?

Можно предложить два отклика на подобное недовольство законом причинности. Во-первых, с точки зрения логики, невозможно отстаивать любую концепцию «бесконечного обратного движения», которая постулирует бесконечный ряд следствий, не имеющих конечной первопричины. Философы верно аргументировали эту мысль на протяжении поколений (см. Грейг, 1979, с. 47-51; 1984, с. 75-81). Все, начинающее существовать, должно иметь причину. Ничто не происходит беспричинно.

Во-вторых, недовольство, высказанное скептиками, утверждающими, что закон причинности противоречит сам себе, не является обоснованным возражением против закона; скорее, это будет возражением против неправильной формулировки этого закона. Если кто-то просто скажет: «Все должно иметь причину», тогда возражение было бы обоснованным. Но это не то, что говорит закон. Он утверждает, что всякое материальное следствие должно иметь адекватную предшествующую причину. Как правильно рассуждал Джон X. Герстнер:

Так как каждое следствие должно иметь причину, в конечном итоге должна быть одна причина, которая не является следствием, но только причиной, или как же тогда можно объяснить следствия? Причина, которая сама является следствием, ничего бы не объяснила, но потребовала бы других объяснений. Это, в свою очередь, потребовало бы дальнейших объяснений, и мы имели бы совершенно бесконечное обратное движение. Но данный аргумент показал, что вселенная, как мы ее знаем, является следствием и не может объяснить себя сама; для ее объяснения необходимо нечто, что, в отличие от нее, не является следствием. Должна быть извечная причина. В этом есть смысл (1967, с. 53).

Это действительно имеет смысл. Это диктуется наукой и здравым смыслом. Тейлор отмечал: «Однако, если кто-либо утверждает, что не видит разницы между отношением причины к следствию, с одной стороны, и следствия к его причине, с другой, он, как представляется, противоречит здравому смыслу человечества, ибо это различие кажется совершенно очевидным большинству людей . » (1967, с. 66). Время от времени нас ободряет то, что исследователи в конечном итоге призывают к «здравому смыслу» или к тому, что «совершенно очевидно большинству людей». В случае с законом причинности, «совершенно очевидно», что каждое материальное следствие должно иметь адекватную причину; здравый смысл требует ни больше, ни меньше.

Хотя критики выступают против закона причины и следствия, а эволюционисты игнорируют его, он остается неопровержимым. Его центральная идея остается нетронутой: каждое материальное следствие должно иметь адекватную предшествующую причину. Перед нами Вселенная. Перед нами жизнь в нашей великолепной Вселенной. Перед нами разум. Перед нами нравственность. Какова их первичная причина? Так как следствие никогда не превосходит причину и не предшествует ей, разумно полагать, что Причина жизни должна как предшествовать Вселенной, так и быть более мощной, чем она — живой Разум, который, Сам обладает нравственной сущностью. В то время как эволюционист вынужден допускать, что Вселенная это «следствие без известной причины» (пользуясь словами доктора Джастроу), креационист утверждает адекватную Причину — трансцендентного Создателя — что соответствует известным фактам и тому, что вытекает из этих фактов.

www.scienceandapologetics.org

Смотрите так же:

  • Прокурор ростовской области звание Руководство Управления Бережной Михаил Трофимович Дата рождения Место рождения г. Макеевка Донецкой области Республики Украина Образование Высшее, в 1977 г. – Ростовский государственный университет, правоведение Почетные звания Заслуженный юрист Российской Федерации – 1995 г. Классный […]
  • Учебные пособия по менеджменту организации МЕНЕДЖМЕНТ ОРГАНИЗАЦИИ: Учебное пособие для подготовки к итоговому междисциплинарному экзамену профессиональной подготовки менеджера. Под общей ред. В.Е. Ланкина. Таганрог: ТРТУ, 2006. Настоящее учебное пособие предназначено для подготовки к государственному итоговому […]
  • Приказы министерства здравоохранения рф 308 Приказ Минздрава РФ от 14 июля 2003 г. N 308 "О медицинском освидетельствовании на состояние опьянения" (с изменениями и дополнениями) Приказ Минздрава РФ от 14 июля 2003 г. N 308"О медицинском освидетельствовании на состояние опьянения" С изменениями и дополнениями от: 7 сентября 2004 […]
  • Соотношение вещного права и права собственности Соотношение вещных и обязательственных правоотношений СООТНОШЕНИЕ ВЕЩНЫХ И ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ Кораев К. Б., студент 5-го курса юридического факультета, Северо-Кавказский горно-металлургический институт (Государственный технологический университет). Вопрос о соотношении […]
  • Список адвокатов рсо алания Организация Коллегия адвокатов РСО-Алания Адрес: Г ВЛАДИКАВКАЗ,УЛ МАРКУСА, 1 Юридический адрес: 362040, РЕСПУБЛИКА СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ-АЛАНИЯ, ВЛАДИКАВКАЗ Г, МАРКУСА УЛ, 1 ОКФС: 16 - Частная собственность ОКОГУ: 4210014 - Организации, учрежденные юридическими лицами или гражданами, или […]
  • Закон функционирования экосистем 1. Основные понятия, законы и концепции Концепция экосистемы Термин «экология» (от греч. «Ойкос» – дом, жилище и «логос» – наука) был предложен более 100 лет назад выдающимся немецким естествоиспытателем Эрнстом Геккелем. В буквальном смысле экология – это наука об условиях […]
  • Адвокаты в мегионе Бесплатная юридическая помощь Бесплатная юридическая помощь населению города Каждый человек сталкивается с необходимостью решать какие-либо правовые вопросы, лишь после невозможности самостоятельно разобраться во всех юридических коллизиях, люди понимают, что помощь юриста жизненно […]
  • Какие документы нужны для получение субсидии по квартплате Субсидии на оплату ЖКХ Ситуация с коммунальными услугами в РФ очень изменчивая. Рост платы за услуги зачастую превышает рост пенсий и зарплат снижая тем самым финансовые возможности граждан. В таких условиях многим стоит пересчитать свои средства и попытаться добиться получения субсидий […]