Правило по причастию 6

Главная / Правило по причастию 6

1. Причастие как особая форма глагола. Правила

Причастие – это особая форма глагола, которая обозначает
признак предмета по действию и отвечает на вопросы

какой? какая? какое? какие?

Например: сверкавший, плачущая, палящее, переливающиеся.

Причастие совмещает в себе признаки глагола и прилагательного.

Причастия, как и прилагательные, изменяются по падежам, числам
и родам и имеют такие же падежные окончания:

синеющая (и.п.) , синеющей (р.п.) , синеющую (в.п.) , о синеющей (п.п.) ;

решенный (вопрос) – решенные (вопросы);

улыбающийся (мальчик) – улыбающаяся (девочка) – улыбающееся (дитя).

В предложениях причастия обычно согласуются с именами
существительными и выступают в роли определения:

Причастия, как и глаголы, сохраняют:

значение действия:
идущий по реке пароход – пароход, который идет по реке;
брошенный в корзину мусор – мусор, который бросили в корзину;

возвратность / невозвратность:
озарявшийся – озарявший;

вид (совершенный и несовершенный):
придуманный – думавший;

время (настоящее и прошедшее):
называющий, сохраняемый – называвший, сохраненный.

Задачи на тему «Причастие как особая форма глагола»

Выберите из предложений причастия.

1.Багряная листва, покрытая морозною росою, шуршит в аллее под моей ногою.
2. И низко висит над чужою землей ревущее грозою наше небо.
3. Я сидел сзади и видел молодые напряжённые затылки моряков.
4. И потекла новая песня, решительная и решившаяся.
5. Вся собранная, острая, живая, ты много, где успела побывать.
6. Гроза отгремела и ушла, оставив над городом мелкий дождичек, моросивший до самого утра.
7. Потемневшие деревья слились с силуэтами домов.

Злющий, злящий, злящийся, зливший, злившийся.
Удлинивший, удлинившийся, длиннющий, удлиняющий, удлиняющийся.

1. Мороз усилился, и, когда Андрей Дмитриевич проходил в светлом круге, который образовался от зажжённого фонаря, он видел реявшие в воздухе маленькие сухие снежинки.
2. Иногда ночное небо в разных местах освещалось дальним заревом от выжигаемого по лугам и рекам сухого тростника, и тёмная вереница лебедей, летевших на север, вдруг освещалась серебристо- розовым светом.
3. Порою лепесток, роняемый цветущим в саду деревом, медленно падал, и я старался схватить взглядом отражение этого лепестка.

Выделите причастия и существительные, с которыми причастия согласованы (т.е. определяемые слова).

1. Луга давно расцвели. Зазеленели кусты и деревья, но новорожденные листочки были совсем крошечные. Озарённые нежным светом раннего утра, свежие, будто улыбающиеся, они напоминали детей, только что пробудившихся ото сна.
2. Бемби вышел из кустарника и оказался на пустынном глухом месте, поросшем рутой. Бемби был совсем один. И, уже не чувствуя над собой чужой власти, он дал волю давно томившему его позыву к бегству. Под его летящим вперёд телом тугой ракитник стлался, словно под косой.

1. Итальянский язык казался особенно звонким в густом снегу, засыпавш м пустынные проспекты и дворцы Петербурга. 2. Создатель русского стиха Пушкин был первым поэтом, превративш м русские слова в крылья бабочек и крылья птиц и заставивш м размерные русские строки сверкать золотом и звенеть серебром. 3. Глаза его скользили по бесчисленным колосьям, жёлтым, отяжелевш м, суховато шелестящим на легчайш м полуденном ветерке.

Вставьте пропущенные буквы.

1. Матросы сели на холме, заросш м вереском и волчьими ягодами. 2. Мягкий солнечный свет вырвался, откуда — то снизу, как будто его излучала сама земля навстречу слепящ м бликам солнца, рассыпанным в листве. 3. У неё было чувство воробья, залетевш го в тысячеколёсный механизм башенных курантов. 4. Добро существует в душе, в окружающ м нас мире. 5. Мшистые стволы упавш х деревьев, ямы, высокий папоротник мешали ей на каждом шагу.

1. Евгений мой спешит, душою замирая, в надежде, страхе и тоске к едва смирившейся реке.
2. Долго жители не спали и меж собою толковали о дне минувшем.
3. Зарево на дальних высотах трепещущих румянцем отразилось.
4. Ключ этот бьёт из расселины берега, превратившегося в небольшой овраг.
5. Лошади, сколько я мог различить при чуть брезжущем, слабо льющемся свете звёзд, тоже лежали, понурив головы.
6. Листья становятся какого — то бело — мутного цвета, ярко выдающиеся на лиловом фоне тучи, шумят и вертятся.
7. И низко висит над чужою землёй ревущее грозою небо.

1. Он будто всё ещё во весь дух нёсся за лающ й собакой. 2. Солнце смущённо глянуло на леденящ ю землю. 3. Он был подобран пароходом «Лукреция», шедш м в Кассет. 4. Виднелась струящ яся голубизна камней. 5. Он как бы видел свою оторопевш ю дочку в богатой толпе у прилавка. 6.Стог сена, дерево, растущее поодаль, перелесок, шалаш старика, видневш йся вдали, — всё виделось как – то особенно выпукло и ярко.

school-assistant.ru

Что такое причастие в русском языке

Содержание

  1. Понятие о причастии как о грамматической единице
  2. Какие бывают причастия?
  3. Причастие как член предложения
  4. Прилагательные и причастия
  5. Тест по теме

Причастие – особая форма глагола, которая сочетает в себе грамматические свойства глагола и прилагательного. Обозначает признак предмета по действию и отвечает на вопросы – Какой? Какая? Какое? Какие? Что делающий? Что делавший? Что сделавший?

Понятие о причастии как о грамматической единице

Грамматическое описание причастия включает морфологические признаки глаголов и прилагательных.

Постоянные грамматические признаки причастий (признаки глагола):

  • Тип (действительное или страдательное);
  • Вид (совершенный или несовершенный);
  • Время (настоящее либо прошедшее).
  • Непостоянные признаки причастий (признаки прилагательных):

  • Форма (полная или краткая);
  • Число (единственное или множественное);
  • Род (мужской, женский, средний);
  • Падеж.
  • Начальной формой причастий является полная форма единственного числа, именительного падежа, мужского рода (ищущий, сменяемый, перебранный).

    Какие бывают причастия?

    Выделяют действительные и страдательные причастия. Каждый из типов имеет два подтипа – группы слов настоящего и прошедшего времени.

    Спряжение причастий

    Спряжение – грамматическая категория глаголов, определяющая их способность изменяться по лицам и числам. В русском языке отдельно такого признака как спряжение причастий не выделяют, однако спряжение глаголов является определяющим при образовании причастий настоящего времени.

    Не понравилось? — Напиши в комментариях чего не хватает.

    • Что такое причастие в русском языке
    • Причастие и причастный оборот
    • Н и НН в причастиях
    • Причастие и деепричастие
    • Причастный и деепричастный оборот
    • Морфологический разбор причастия
    • Правописание суффиксов причастий
    • Правописание НЕ с причастиями
    • Действительные и страдательные причастия
    • Страдательные причастия
    • Вопросы причастия
    • Когда причастный оборот выделяется запятыми
    • Образование страдательных причастий
    • Краткое причастие
    • Н и НН в кратких причастиях
    • Причастие как часть речи
    • Неправильное построение предложения с причастным оборотом
    • Краткие и полные страдательные причастия
    • Морфологические признаки причастия
    • Страдательные причастия настоящего времени
    • Краткие страдательные причастия
    • Образование причастий
    • Действительные причастия
    • Окончания причастий
    • Причастие как особая форма глагола
    • Склонение и падежные окончания причастий
    • Обособление причастий
    • Как подчеркивать причастие
    • Совершенный и несовершенный вид причастия
    • Чем отличается причастие от прилагательного
    • Как обозначается причастный оборот
    • Образование действительных причастий
    • Н, НН в причастиях, прилагательных, наречиях
    • Как выделяется причастный оборот на письме
    • Суффиксы страдательных причастий
    • Как определить причастие
    • Ошибки в причастиях
    • Виды причастий
    • Действительные причастия настоящего времени
    • Гласные в суффиксах причастий
    • Правописание безударных личных окончаний и суффиксов причастий
    • Гласные в причастиях перед НН
    • Знаки препинания при причастном обороте
    • Причастия настоящего и прошедшего времени
    • Признаки прилагательного у причастия
    • НН в полной форме причастий
    • Правописание е и в суффиксах причастий
    • Возвратность причастия
    • Определение, выраженное причастным оборотом
    • Как найти причастный оборот
    • Одиночное причастие
    • Суффиксы действительных причастий
    • Грамматические признаки причастия
    • Синтаксическая роль причастия
    • Aщ, ящ, ущ, ющ в причастиях
    • Суффиксы ем, им в причастиях
    • Спряжение причастий
    • Как отличить причастие от деепричастия
    • Отличие причастного оборота от деепричастного
    • Написание не с глаголами и деепричастиями
    • 1. Кирилл Миленчук 248
    • 2. Ксения Всеволова 233
    • 3. Софья Мармеладова 220
    • 4. Максим 133
    • 5. Дмитрий 129
    • 6. Lesya Donich 111
    • 7. Марина Кувшинова 102
    • 8. Илья Гриценко 91
    • 9. Екатерина Федорова 85
    • 10. Наташа Румянцева 83
    • 1. Ramzan Ramzan 6,296
    • 2. Елизавета Анчербак 5,056
    • 3. Iren Guseva 4,925
    • 4. Анастасия Гудяева 3,482
    • 5. admin 3,387
    • 6. Александра Люханчикова 3,122
    • 7. Мухаммад Амонов 3,084
    • 8. Гузель Миннуллина 2,374
    • 9. Артём Чекуров 2,016
    • 10. Алёна Кошкаровская 1,886
    • Самые активные участники недели:

    • 1. Виктория Нойманн — подарочная карта книжного магазина на 500 рублей.
    • 2. Bulat Sadykov — подарочная карта книжного магазина на 500 рублей.
    • 3. Дарья Волкова — подарочная карта книжного магазина на 500 рублей.
    • Три счастливчика, которые прошли хотя бы 1 тест:

    • 1. Наталья Старостина — подарочная карта книжного магазина на 500 рублей.
    • 2. Николай З — подарочная карта книжного магазина на 500 рублей.
    • 3. Михаил Воронин — подарочная карта книжного магазина на 500 рублей.
    • Карты электронные(код), они будут отправлены в ближайшие дни сообщением Вконтакте или электронным письмом.

      obrazovaka.ru

      Причастие – это такая нефинитная (см. статью Финитность) морфологическая форма глагола, которая способна выступать в предложении в качестве модификатора (атрибута, определения) имени существительного, самостоятельно (1) или вместе с зависимыми (2). В первом случае говорят об одиночных причастиях, во втором – о причастных оборотах.

      (1) Теперь Ёжик с Медвежонком неподвижно сидели под вязом и смотрели на заходящее солнце. [С. Козлов. Правда, мы будем всегда? (1969-1981)]

      (2) Поза цыплёнка, уносимого ястребом, выражала ужас и глупую покорность. [Ф. Искандер. Петух (1962)]

      В обоих случаях причастие возглавляет самостоятельную клаузу (в частном случае состоящую из одного слова, как в примере (1)).

      1. Причастие: общие сведения

      В русском языке причастия, употребленные атрибутивно, согласуются с определяемым существительным по роду, числу, падежу и одушевленности. Таким образом, являясь морфологическими формами глагола, причастия обладают такой синтаксической дистрибуцией и таким набором словоизменительных категорий, которые сближают их с прилагательными.

      К числу причастий в русском языке традиционно относятся следующие образования.

      • Причастия, образующиеся при помощи суффиксов —ущ (орфографически также —ющ) или —ащ (орфографически также -ящ), например: идущий, дрожащий, заходящий, влияющий, вращающийся, строящийся. Такие образования называют «действительными причастиями настоящего времени».
      • Причастия, образующиеся при помощи суффиксов —вш или —ш, например: заходивший, влиявший, вращавшийся, строившийся, написавший, испугавшийся, пришедший. Такие образования называют «действительными причастиями прошедшего времени».
      • Причастия, образующиеся при помощи суффиксов -ем (-ом) или —им, например: вращаемый, изучаемый, образуемый, движимый, несомый. Такие образования называют «страдательными причастиями настоящего времени».
      • Причастия, образующиеся при помощи суффиксов на —н или , например: изученный, образованный, побитый, занятый. Такие образования называют «страдательными причастиями прошедшего времени».
      • Как будет показано ниже, приведенные обозначения причастий являются до некоторой степени условными: семантические и синтаксические свойства этих образований не во всех случаях соответствуют внутренней форме традиционных терминов; здесь эти терминологические ярлыки используются в строгом соответствии с морфологической формой причастий, то есть в соответствии с типом суффикса. В частности, как действительные трактуются причастия типа строящийся и строившийся, то есть причастия, имеющие в своем составе одновременно суффиксы, характерные для действительных причастий, и постфикс -ся, употребленный в пассивном значении. О сложной природе таких образований см. п.3. Действительные и страдательные причастия.

        Причастия сочетают в себе семантические и грамматические признаки, характерные для глаголов, с одной стороны, (лексическое значение основы; модели управления и, шире, способность присоединять зависимые, образовывая самостоятельные клаузы; грамматические категории залога, вида и времени, см. п.6.1) и для прилагательных, с другой стороны (способность выступать в качестве атрибута имени и – для части причастий – образовывать сказуемое в сочетании с глаголом-связкой; согласовательные категории рода, числа, падежа и одушевленности, совместно выражаемые окончаниями по модели прилагательного; способность согласовываться с именем по этим категориям при атрибутивном употреблении; для части причастий также характерно типичное для прилагательных противопоставление кратких и полных форм, см. п.6.2), см. также статьи Глагол, Прилагательное. По этой причине причастия иногда относят к числу «гибридных» в частеречном отношении форм или трактуют как самостоятельную часть речи (ср. описание их как «смешанной части речи» у А. М. Пешковского [Пешковский 1928/2001: 104] и распространенное в типологии понятие «смешанная категория»), см. статью Части речи.

        Здесь и далее, однако, причастия рассматриваются как морфологические формы глаголов. Основной причиной для такой трактовки является то, что всякая причастная форма находится в парадигматических отношениях с формами определенной глагольной (а не адъективной) лексемы; например, форма заходящее входит в парадигматические отношения со словоформами глагола заходить (такими, как заходит, заходило, заходить, заходя), а не какого бы то ни было прилагательного.

        Под отдельным причастием того или иного глагола понимается совокупность всех словоформ, имеющих общую основу, включающую суффикс причастия, и различающихся по адъективным категориям (например, изученное, изученными, изучена и т.д.). Следствием из такой трактовки является и то, что к числу причастных форм относятся и краткие формы причастий (изучена и т.п.), несмотря на то, что они не могут выступать в предложении в качестве атрибута имени существительного.

        Итак, когда говорится об «отдельном причастии» того или иного глагола, имеется в виду целый фрагмент словоизменительной парадигмы глагола, обладающий примерно тем же внутренним устройством, что и парадигмы прилагательных (ср. понятие «адъективное склонение»). Однако в качестве представителя такого фрагмента обычно для простоты используется полная форма именительного падежа единственного числа мужского рода; так, например, говорится, что приведенные выше словоформы являются словоформами причастия изученный – страдательного причастия прошедшего времени от глагола изучить.

        2. Причастие как средство релятивизации

        Причастный оборот (или одиночное причастие в случае отсутствия у него зависимых), употребленный в позиции определения к имени, в большинстве случаев соотносим по смыслу с некоторой независимой клаузой (иначе «предикативной группой», или «элементарной предикацией»), включающей в своей состав финитную форму того глагола, от которого образовано причастие, и то имя существительное, которое модифицируется причастием. Так, например, конструкции заходящее солнце и цыпленка, уносимого ястребом, из примеров (1) и (2) соотносимы со следующими простыми предложениями соответственно:

        (3) Солнце заходит.

        (4) Ястреб уносит цыплёнка.

        Это свойство соотнесенности причастной структуры с независимой клаузой объясняется тем, что причастия, как и другие глагольные формы, всегда указывают на некую ситуацию, реальную или ирреальную.

        В первом случае (причастная структура отсылает к реальной ситуации) обозначаемая причастием ситуация должна иметь место в определенный момент времени. Так предложение (1), повторяемое здесь для удобства под номером (5), означает, что в момент наблюдения имеет место ситуация, которую можно обозначить как солнце заходит.

        (5) Теперь Ёжик с Медвежонком неподвижно сидели под вязом и смотрели на заходящее солнце. [С. Козлов. Правда, мы будем всегда? (1969-1981)]

        Во втором случае причастная структура отсылает к ирреальной ситуации, то есть к ситуации, локализованной не на оси времени вместе с другими ситуациями, обозначаемыми в контексте, а в одном из «воображаемых миров», как в следующем примере:

        (6) Представим себе человека, лежащего на пляже. [Л. Я. Гинзбург. Записные книжки. Воспоминания. Эссе (1920-1943)]

        Однако и в случае ирреальной семантики причастие отсылает к ситуации, которая может быть обозначена независимой клаузой (человек лежит на пляже).

        Таким образом, при помощи причастия, употребленного в качестве согласующегося определения имени существительного, референт этого имени характеризуется через его роль в определенной ситуации, при этом соответствующая ситуация обычно может быть обозначена при помощи клаузы, содержащей это имя. Из сказанного следует, что причастия являются одним из средств релятивизации в русском языке. При такой трактовке причастный оборот (как и одиночное причастие, употребленное атрибутивно) можно рассматривать как разновидность относительных, или релятивных (ср. англ. «relative»), клауз (см. Относительные предложения).

        3. Действительные и страдательные причастия

        Релятивизуемой позицией называют ту синтаксическую позицию, которую модифицируемое относительной клаузой (в частном случае причастной) имя занимало бы в соотносимой по смыслу независимой клаузе. Так, в предложении с именной группой заходящее солнце релятивизуется позиция подлежащего (ср. солнце заходит), а в конструкции с именной группой цыплёнок, уносимый ястребом, – позиция прямого дополнения (ср. ястреб уносит цыплёнка), подробнее см. Относительные предложения / п.1. Релятивизуемая позиция.

        Причастия, при помощи которых релятивизуется позиция подлежащего (например, заходящее), называются действительными причастиями, а причастия, при помощи которых релятивизуется позиция прямого дополнения (например, уносимый), называются страдательными причастиями. Прочие синтаксические позиции в русском языке в норме при помощи причастий не релятивизуются (о некоторых исключениях см. статью Синтаксис страдательных причастий).

        В ряде случаев атрибутивная причастная клауза оказывается соотносима по смыслу с двумя независимыми структурами, различающимися по залогу, то есть по синтаксической позиции актантов. Так, например, причастной клаузе из примера (7) можно поставить в соответствие и независимую клаузу в действительном залоге (8), и независимую клаузу в страдательном залоге (9).

        (7) Персонаж, созданный Чаплиным, становится одним из главных персонажей нового цирка… [Ю. К. Олеша. В цирке (1928)]

        (8) Чаплин создал персонаж.

        (9) Персонаж (был) создан Чаплиным.

        Можно заметить, что пассивная конструкция (9) сама по себе содержит краткую форму того же причастия создан, которое употреблено в разбираемой атрибутивной конструкции (7). В этом смысле соотнесение атрибутивной конструкции (7) с независимой клаузой (9) создавало бы нежелательную циркулярность. Вместо этого, причастные конструкции такого рода обычно соотносят с той из двух возможных независимых клауз, в которой используется конструкция действительного залога. Таким образом, конструкция (7) и подобные ей считаются случаями релятивизации прямого дополнения. Это и позволяет трактовать соответствующие причастия как страдательные, что соответствует общепринятой практике. При таком подходе оказывается, что образование страдательных причастных относительных клауз служит одновременно релятивизации и выражению категории залога (пассивизации).

        В традиционных русских грамматиках при определении причастий обычно преобладает не представленный выше синтаксический, а семантический подход [Грамматика 1953: 506], Грамматика 1980: 665 (§1577)]. При таком подходе определения обычно базируются на том утверждении, что причастия сочетают в себе значение процессуальности, характерное для глаголов, и значение признаковости, характерное для прилагательных; иногда при этом говорится, что при помощи причастий действие (процесс) представляется как признак предмета. В рамках такого подхода противопоставление между действительными и страдательными причастиями также обычно проводится на семантических, а не на синтаксических основаниях, ср.:

        «В зависимости от того, представлен ли причастием признак как активный, то есть как характеризующий по производимому действию, или как пассивный, то есть характеризующий по испытываемому действию, все причастия делятся на действительные и страдательные » [Грамматика 1980: 665 (§1577)].

        Такая семантическая трактовка в целом согласуется с принятым здесь пониманием, однако по ряду причин ее все же следует признать уязвимой. Действительно, формулировки «производимое действие» и «испытываемое действие» отсылают напрямую к тем семантическим ролям, которыми обладают участники соответствующих ситуаций (например, Агенс и Пациенс). Однако свойства причастий на самом деле выводимы не из семантических ролей напрямую, а из свойств базовой диатезы конкретного глагола, то есть из типичного для него соотношения семантических ролей и синтаксических позиций. Так, например, для глаголов претерпевать, сгореть, сломаться базовой является такая диатеза, при которой подлежащему соответствует роль Пациенса. Несмотря на то, что, например, о человеке, претерпевающем страдания, сгоревшем доме или сломавшемся лифте можно сказать, что эти объекты охарактеризованы «по испытываемому» (а не по «производимому») действию, исследователи все же единогласно трактуют соответствующие причастия как действительные.

        Отдельную проблему в свете сказанного представляют собой причастия с суффиксами —ущ (-ющ), —ащ (-ящ), —вш и —ш, образованные от возвратных глаголов, имеющих пассивное значение:

        (10) Строящаяся в Дагестане табачная фабрика со временем также могла бы стать инвестором производства табачного листа в регионе и его потребителем… [«Жизнь национальностей» (2004)]

        (11) Культура менее всего химический процесс, изучавшийся Пригожиным. [«Неприкосновенный запас» (2003)]

        Причастные обороты такого типа можно соотнести по смыслу с предложениями, в которых употреблены финитные возвратные формы в пассивном значении, ср. для последних двух примеров:

        (12) В Дагестане строится табачная фабрика.

        (13) (Некий / этот) химический процесс изучался Пригожиным.

        Как видно, определяемые существительные из примеров (10) и (11) соотносимы по смыслу с подлежащими конструкций (12) и (13), в которых употребляются возвратные формы в пассивном значении. Таким образом, формы, подобные причастиям строящаяся, изучавшийся из приведенных примеров, следует трактовать как действительные причастия, относящиеся к подпарадигме пассивного залога, значение которого выражается возвратным постфиксом -ся[1]. Следовательно, в принципе возможна ситуация, при которой в рамках парадигмы одного глагола сосуществует, например, страдательное причастие настоящего времени (изучаемый) и действительное причастие настоящего времени, относящееся к подпарадигме пассивного залога, содержащее постфикс -ся (изучающийся).

        При принятом здесь подходе к разделению действительных и страдательных причастий обнаруживается, что, во-первых, процесс образования причастий не приводит к появлению[2] в словоформах постфикса -ся, а во-вторых, действительные и страдательные причастия четко разграничиваются по набору используемых при их образовании суффиксов[3].

        О категориях залога и возвратности применительно к причастиям см. также п.6.1.2.

        4. Причастия настоящего времени и причастия прошедшего времени

        В русской грамматике общепризнанным является существование причастий настоящего времени и причастий прошедшего времени. Основание для этих традиционных обозначений наиболее отчетливо прослеживается, в примерах, подобных следующим:

        (14) ― А где ты видишь целующихся голубков? ― Только двух стариков, ― сказал Дмитрий Михалыч. [Ф. Светов. Мое открытие музея (2001)]

        (15) Я слышу щелканье и чмоканье открываемых железных пивных пробок. [Ф. Кнорре. Каменный венок (1973)]

        (16) Что он думает о пропавшем золоте? [Ю. О. Домбровский. Факультет ненужных вещей, часть 5 (1978)]

        (17) Помнишь тех расстрелянных братьев Шульцев? [Ю. О. Домбровский. Факультет ненужных вещей (1978)]

        В первых двух приведенных примерах ситуации, выраженные причастиями, интерпретируются приблизительно так же, как интерпретировались бы финитные формы настоящего времени (ср. голубки целуются, пивные пробки открывают), то есть как имеющие место в момент наблюдения. В следующих двух примерах у причастий фиксируются интерпретации, близкие к тем, которые характеризовали бы финитные формы прошедшего времени тех же глаголов (ср. золото пропало, братьев Шульцев расстреляли), то есть причастия отсылают к ситуациям, имевшим место до момента наблюдения. Таким образом, в первых двух случаях перед нами причастия настоящего времени, во вторых двух случаях – причастия прошедшего времени.

        При этом причастия настоящего и прошедшего времени далеко не всегда используются в прямом соответствии с тем, какая временнáя форма была бы использована, если бы искомое значение было выражено финитной формой глагола. Тем более не наблюдается прямого соответствия между выбором причастий настоящего / прошедшего времени и тем, имеет ли место обозначаемая ими ситуация в настоящем или в прошлом Говорящего. Рассмотрим следующие два примера:

        (18) Первые три читателя, дозвонившиеся в редакцию и правильно ответившие на вопросы, получат по тысяче рублей каждый. [«Вечерняя Москва» (2002)]

        (19) За поселком Оля увидела работающих в воде стариков и подростков. [В. Губарев. Королевство кривых зеркал (1951)]

        В первом случае «причастие прошедшего времени» отсылает к ситуации в будущем; если бы эта ситуация обозначалась финитной формой глагола, скорее всего, была бы использована форма будущего времени глагола (ср. первые три читателя, которые дозвонятся и ответят). Во втором случае «причастие настоящего времени» отсылает к ситуации в прошлом; если бы эта ситуация обозначалась финитной формой глагола, скорее всего, была бы использована форма прошедшего времени глагола (ср. стариков и подростков, которые работали в воде). Такое несоответствие между категориальным типом (в каком-то смысле условным названием) причастия и его темпоральной интерпретацией возникает из-за того, что в приведенных предложениях в качестве основных сказуемых используются словоформы, указывающие на ситуации в будущем (получат) и в прошлом (увидела) соответственно. По этим примерам видно, что для установления временной референции причастий может быть существенно не только их собственное категориальное значение, то есть отнесенность к настоящему или прошлому по отношению к моменту речи, но и соотношение с другим действием (такие грамматические значения называют обычно таксисными). Так, в примере (18) ситуации, описываемые причастиями дозвонившиеся и ответившие, могут произойти после момента речи, но до ситуации, описываемой глаголом получат. В примере (19) ситуация, описываемая причастием работающих, происходила до момента речи, но при этом одновременно с ней произошла и ситуация, описываемая глаголом увидела.

        При обсуждении причастий, употребляемых в функции приименного модификатора, удобно пользоваться понятием опорной формы, впервые введенным в [Недялков, Отаина 1987/2001: 299] при описании таксисных значений деепричастий (см. также статью Деепричастие). Опорной формой (по отношению к атрибутивно употребленному причастию) будем называть вершинную глагольную словоформу той клаузы, в состав которой непосредственно входит модифицированное причастием имя. Так, в предложении (14) опорной формой для причастия целующихся является сказуемое иерархически ближайшей клаузы – форма видишь, а в предложении (18) опорной формой для причастий дозвонившиеся и ответившие является сказуемое получат.

        В отличие от причастия – по определению нефинитной формы – опорная форма часто является независимым сказуемым, как в примерах (11)–(16) выше. Однако опорная форма в принципе может быть зависимой, в частности, нефинитной, как в следующем примере:

        (20) Ночное небо озарялось огнём фейерверка, устроенного обезумевшей, кричащей «Корея! Корея!» толпой. [«Известия» (2002)]

        В данном случае опорной формой для причастий обезумевшей и кричащей является форма другого причастия – устроенного, для которого в свою очередь опорной является форма озарялось. Независимо от того, является ли конкретная опорная форма независимой финитной, зависимой финитной или нефинитной, ее временнáя референция устанавливается без учета свойств зависимого причастного оборота. Напротив, для определения аспектуально-темпоральной интерпретации причастия временнáя референция опорной формы может играть существенную роль, как в примерах (18)–(19).

        Таким образом, семантическая нагруженность противопоставления между «причастиями настоящего времени» и «причастиями прошедшего времени» в общем случае неидентична противопоставлению финитных форм настоящего и прошедшего времени (см. также статью Время и п.6.1.4 ниже). Эта проблема обсуждается по отдельности для действительных (см. Действительное причастие / п.3. Противопоставление действительных причастий настоящего и прошедшего времени) и страдательных (см. Страдательное причастие / п.3. Противопоставление страдательных причастий настоящего и прошедшего времени) причастий.

        Обсуждая подобные проблемы, А. В. Исаченко приходит к следующему выводу: «применяемые нами традиционные термины “причастие настоящего времени” и “причастие прошедшего времени” являются условными обозначениями форм и ничего не говорят об общей грамматической семантике самих этих форм» [Исаченко 1965/2003: 542]. Такой взгляд является радикальным: согласиться с тем, что традиционные термины «ничего» не говорят о грамматической семантике причастий настоящего и прошедшего времени, сложно. Однако следует помнить, что отнесение того или иного причастия к числу причастий прошедшего или настоящего времени последовательно основано на формальном признаке (определяется по типу суффикса), а не на признаке содержательной соотнесенности с финитными формами прошедшего или настоящего времени.

        5. Причастия и другие атрибутивные отглагольные образования; проблема адъективации причастий

        5.1. Причастия и другие атрибутивные отглагольные образования

        Помимо собственно причастий в традиционном смысле, способностью выступать в качестве модификаторов имени обладают и многие другие единицы, образованные от глаголов, например прилагательные типа старательный, ползучий, лежалый, разг. читабельный и т.п. Тем не менее, такие образования обычно не включаются в состав парадигм соответствующих глаголов, то есть не считаются причастиями (некоторые из этих образований иногда называют «псевдопричастиями», см. Псевдопричастия). Помимо этого, существуют отглагольные лексемы, образованные при помощи тех же суффиксов, что и общепризнанные причастия, но при этом по тем или иным причинам выбивающиеся из глагольных парадигм и трактующиеся не как причастия, а как отглагольные прилагательные (часто омонимичные собственно причастиям); проблемы, связанные с такими образованиями, будут рассмотрены в п.5.2. Адъективация причастий.

        Критерии, позволяющие разграничить собственно причастия и прочие отглагольные образования адъективного типа, редко называются эксплицитно (см., впрочем, [Плунгян 2010]). Основное отличие причастий от отглагольных прилагательных состоит в том, что причастия входят в парадигму соответствующих глаголов, в то время как прочие отглагольные адъективы связаны с глагольными лексемами лишь деривационно, словообразовательно. Тем самым, поиск критериев, различающих собственно причастия и отглагольные прилагательные, следует вести среди тех признаков, которые используются для различения словоизменения и словообразования. К ним, в частности, относятся:

      • продуктивность (см. п.5.1.1);
      • синтаксическая соотнесенность с другими формами (см. п.5.1.2).
      • семантическая регулярность (см. п.5.1.3);
      • Отдельно следует упомянуть рассматриваемый иногда в этом контексте парадигматический критерий – наличие / отсутствие параллелизма между набором и значениями грамматических категорий финитных форм и причастий / отглагольных прилагательных (вид, время, залог), см. п.5.1.4.

        5.1.1. Продуктивность

        В целом собственно причастия отличаются большей продуктивностью, чем другие отглагольные атрибутивные образования. Особое место здесь, впрочем, занимают два типа причастий.

        А) Страдательные причастия настоящего времени образуются в современном русском языке продуктивно лишь от некоторых словоизменительных типов глаголов (см. [Зализняк 1977/2003: 86], [Грамматика 1980: 668], [Холодилова 2011: 86–87]), ср., например, ?? писомый, *куёмый, *скребомый (см. подробнее Страдательное причастие настоящего времени / п.2. Ограничения на образование страдательных причастий настоящего времени).

        Б) Страдательные причастия прошедшего времени образуются регулярно лишь от глаголов совершенного вида, а среди глаголов несовершенного вида ограниченно возможны лишь для бесприставочных (ср. ?? литый, вылитый, *выливанный), см. подробнее Страдательное причастие прошедшего времени / п.2. Ограничения на образование страдательных причастий прошедшего времени.

        5.1.2. Синтаксическая соотнесенность

        Настоящие причастия способны «наследовать» у глагола большинство его синтаксических характеристик регулярным образом. Так, обычно у причастий сохраняется принципиальная способность сочетаться с теми же сирконстантами, что и у финитных форм соответствующих глаголов, а набор активных валентностей на актанты у причастий отличается от соответствующего набора для финитных форм только отсутствием валентностей на тот актант, который подвергается релятивизации (на подлежащее при действительных причастиях и на прямое дополнение при страдательных причастиях), и на подлежащее (для страдательных причастий; «вместо» валентности на подлежащее при страдательных причастиях фиксируется валентность на агентивное дополнение в творительном падеже, ср. мой сосед купил машину и машина, купленная моим соседом). Способы кодирования актантов рассматриваются в статье Синтаксис причастных оборотов. Ни одно другое атрибутивное отглагольное образование не демонстрирует сопоставимого синтаксического параллелизма с финитными формами: у большинства из них число возможных зависимых – как актантов, так и сирконстантов – оказывается редуцировано по сравнению с финитными формами глаголов более радикально, ср. школьник старается решить задачу, но *школьник, старательный решить задачу; змея ползет между камней, но *змея, ползучая между камней; рыба лежит на солнце, но *рыба, лежалая на солнце; подростки охотно читают журнал, но *охотно читабельный подростками журнал.

        5.1.3. Семантическая регулярность

        У причастий (как у словоизменительных форм глаголов) лексическое значение в норме совпадает с лексическим значением финитных форм тех же глаголов, что можно трактовать как максимальную степень семантической регулярности. У других отглагольных атрибутивных образований лексическое значение обычно отличается от глагольного существенными компонентами. Это может происходить либо благодаря более или менее идиоматическим приращениям, что особенно характерно для отглагольных прилагательных, омонимичных причастиям (ср. блестящее выступление, считан(н)ые часы, упавший голос), либо благодаря присутствию относительно конкретных компонентов семантики, характеризующих целые словообразовательные типы отглагольных прилагательных (ср. семантику «склонности к интенсивному совершению действия» у прилагательных типа болтливый, ворчливый или «повышенной способности подвергаться действию» у прилагательных типа ковкий, ломкий, см. [Плунгян 2010]).

        Используя критерий семантической регулярности совместно с критерием синтаксической соотнесенности (см. п.5.1.2), можно сказать, что именные группы, в которых вершина модифицируется причастием или причастным оборотом, в норме могут быть соотнесены – без добавления или удаления какого-либо лексического материала – с простыми предложениями, в которых сказуемое выражено финитной синтетической формой того же самого глагола (см. п.2. Причастие как средство релятивизации). Для других отглагольных образований это нехарактерно. Так, например, если имеется летящая над волнами чайка (причастие), то верно, что чайка летит над волнами; напротив, летучая белка (отглагольное прилагательное) – это ‘белка, которая (в принципе) летает’, то есть ‘белка, которая может летать’ (но не обязательно ‘летит’ или ‘летела’).

        5.1.4. Парадигматичность

        Традиционные названия четырех причастий как будто бы говорят о наличии в системе причастий тех противопоставлений, которые характерны и для финитных форм глаголов. Существует точка зрения, согласно которой наличие типичных для глаголов грамматических категорий (вида, времени и залога) – это основное отличие причастий от всех остальных отглагольных адъективных образований [Пешковский 1928/2001: 128]. В действительности этот параллелизм отчасти мнимый, так как противопоставление причастий настоящего и прошедшего времени не совпадает содержательно с противопоставлением одноименных граммем у финитных форм глагола, а противопоставление действительных и страдательных причастий не полностью совпадает с противопоставлением по залогу у финитных форм (см. об этой проблематике п.6.1. Грамматические категории причастий и статью Залог).

        Совместное использование трех первых критериев, рассмотренных выше, (продуктивность, синтаксическая соотнесенность, семантическая регулярность) в целом позволяет противопоставить четыре класса «настоящих причастий» другим отглагольным образованиям адъективного типа (см. также п.7. Набор причастных форм в зависимости от грамматических характеристик глагола); в частности, эти критерии позволяют исключить из числа причастий все отглагольные адъективные единицы, при образовании которых используются другие суффиксы, кроме четырех названных выше.

        Однако использовать эти критерии при оценке отдельных употреблений таких единиц, в состав которых входят суффиксы, типичные для причастий, оказывается практически невозможно. Первая сложность операциональная: для использования перечисленных критериев необходимо сопоставление реально зафиксированных употреблений с воображаемыми, свойства которых не поддаются прямому наблюдению. Так, например, в случае изолированного (без зависимых) употребления отглагольного образования с суффиксом, типичным для причастия, неизбежно встает вопрос о том, могла ли бы такая форма быть использована с глагольными зависимыми и можно ли было бы в этом случае говорить о том, что это та же единица. Вторая сложность содержательная: она состоит в том, что даже «настоящие причастия» отсылают к некоторой ситуации, в частности, к действию, как к признаку того или иного объекта; в этом смысле в причастиях заведомо заложена склонность к ослаблению динамических компонентов, присутствующих в семантике глагола. Таким образом, различие между собственно причастиями и отглагольными прилагательными связано со степенью ослабления глагольных динамических признаков: в отглагольных прилагательных они ослаблены еще сильнее, чем в причастиях. Этой проблеме посвящен следующий раздел.

        5.2. Адъективация причастий

        В очень многих случаях единицы, которые внешне совпадают с несомненными причастиями, частично лишены свойств семантической и синтаксической соотнесенности с финитными формами глагола. Такая ситуация описывается при помощи термина адъективация причастий, под которой понимается утрата части глагольных семантических и синтаксических свойств, приводящая к ослаблению связи адъективного образования с глагольной лексемой, а в конечном счете к переходу[4] конкретного образования в класс прилагательных. Рассмотрим следующую пару примеров:

        (21) Том и его товарищи, обиженные близкими и родителями, решаются уйти из дома. [«Вопросы психологии» (2004)]

        (22) Шехтель очень дорожил этой своей работой, и есть очень обиженное его письмо, когда, уже в советское время, всех почтили к юбилею театра наградами, а о нём не вспомнили. [«Известия» (2002)]

        В обоих этих предложениях использованы словоформы, формально устроенные как страдательные причастия прошедшего времени от глагола обидеть. При этом можно заметить, что в (22) выполняются все условия, характерные для ситуации релятивизации прямого дополнения при помощи страдательного причастия; в частности, условием осмысленности этого предложения является то, что в какой-то момент в прошлом имела место ситуация, описываемая предложением Близкие и родители обидели Тома и его товарищей. Построить аналогичное соотносительное высказывание для второго предложения невозможно, ср. *письмо обидели. В данном случае при помощи характеристики обиженное обозначаются некоторые признаки письма, не связанные ни с какой локализованной во времени ситуацией, описываемой глаголом обидеть.

        5.2.1. Признаки, свидетельствующие об адъективации причастий

        Конкретные модели адъективации различаются для причастий разных типов и описываются в соответствующих разделах (см. Действительное причастие настоящего времени, Действительное причастие прошедшего времени, Страдательное причастие настоящего времени, Страдательное причастие прошедшего времени). Общим, однако, является то, что адъективация – это прежде всего градуальный[5] процесс семантического развития. Частными проявлениями этого процесса могут быть среди прочего следующие признаки.

        1) Отсутствие синтаксической соотносительности (см. только что разобранный пример обиженное письмо), то есть неспособность выступать в качестве средства релятивизации. Применение этого критерия, впрочем, иногда наталкивается на определенные сложности. Действительно, словосочетание обиженное письмо развернуть до независимого предложения принципиально невозможно. Однако существуют и весьма многочисленные случаи, когда такое развертывание в принципе возможно, но при этом выстраиваемые финитные предложения оказываются неуклюжими, неестественными. Так, например, именная группа звенящий звук (23 вхождения в Корпусе), вероятно, может быть «развернуто» в полную клаузу звук звенит, но такое употребление кажется не вполне естественным (в Корпусе всего 3 примера, где при финитной форме глагола звенеть использовалось бы подлежащее звук).

        2) Утрата компонентов значения, связанных с локализацией ситуации во времени и пространстве: моющиеся обои, повышенные требования – в этих оборотах при сохранении их обычной интерпретации невозможно использовать обстоятельства времени и места: # моющиеся каждую неделю обои, # повышенные в прошлом году требования).

        3) Утрата способности присоединять зависимые, характерные для соответствующих глагольных лексем (ср. затрудненность агентивного дополнения в сочетании распространенная болезнь – ? распространенная европейцами болезнь или прямого дополнения в сочетании потрясающий фильм – ? потрясающий зрителей фильм). При этом отсутствие какого-либо типичного для глагола зависимого при конкретном словоупотреблении причастия само по себе нельзя считать признаком адъективации, так как и у финитных форм глаголов зависимые – в том числе и соответствующие валентностям – могут отсутствовать.

        4) Развитие способности сочетаться с наречиями меры и степени (очень, слишком, настолько) в случае, если соответствующие глаголы такой способности не демонстрируют (очень знающий человек / *человек очень знает).

        5) Индивидуальные сдвиги в лексическом значении, свидетельствующие о выходе из глагольной парадигмы. Например, обеспеченный ‘обладающий достатком, не знающий нужды, безбедный’, следующий ‘ближайший по очереди после чего-либо’, блестящий ‘выдающийся, превосходный’, решающий ‘главный, важнейший’. Впрочем, сдвиги в лексическом значении могут характеризовать не индивидуальные адъективирующиеся причастия, а целые группы однотипных причастий (см. статьи, посвященные отдельным типам причастий: Действительное причастие настоящего времени, Действительное причастие прошедшего времени, Страдательное причастие настоящего времени, Страдательное причастие прошедшего времени).

        5.2.2. Признаки, свидетельствующие о сохранении статуса причастия

        Наряду с проявлениями адъективации (см. п.5.2.1) можно перечислить некоторые признаки, свидетельствующие о сохранении статуса причастия; некоторые из этих признаков зеркальны по отношению к только что перечисленным.

      • Наличие компонентов значения (в частности, проявляющееся в сочетаемости), связанных с локализацией ситуации во времени и пространстве.
      • Наличие глагольных зависимых (например, актантов, но также и сирконстантов со значением Инструмента, Цели, Бенефактивного участника и т.д.).
      • Порядок слов, при котором причастная по форме лексема следует за модифицируемым именем. Этот признак, впрочем, во многом связан с предыдущим, так как отсутствие каких бы то ни было зависимых, включая глагольные, почти всегда влечет за собой препозицию причастнообразного согласованного определения[6].
      • Провести четкую границу между «еще причастиями» и «уже прилагательными», переставшими быть словоформами глаголов, принципиально невозможно. Способность к адъективации – это неотъемлемое свойство, заложенное в самой природе русских причастий; практически любое русское причастие в той или иной степени способно его демонстрировать. В разделах, посвященных отдельным типам причастий, называются основные пути адъективации, характерные для соответствующих типов.

        Для практических целей, в частности при подсчетах, будут использоваться решения, принятые в Подкорпусе со снятой омонимией: здесь большинству словоупотреблений ставится в соответствие одна трактовка – они разбираются либо как причастия, либо как прилагательные. Впрочем, следует отдавать себе отчет в том, что всякая бинарная разметка в этой сфере принципиально условна. Показательны, например, в этом отношении следующие два примера из Подкорпуса со снятой омонимией: оба они содержат форму цветущий, при этом в первом случае она разбирается как действительное причастие настоящего времени от глагола цвести, а во втором – как прилагательное цветущий:

        (23) Пустошь и ту можно превратить в цветущий сад, если она наследственная; а бесхозный цветущий сад ― превратится в пустошь. [Ю. Давыдов. Синие тюльпаны (1988–1989)]

        (24) После затемнения на несколько секунд манеж превращался в цветущий сад. [И. Э. Кио. Иллюзии без иллюзий (1995-1999)]

        6. Грамматические категории причастий и синтаксические функции причастий

        Во всех словоформах, относящихся к тому или иному причастию, реализуется один и тот же набор грамматических признаков, характерных для глаголов (см. п.6.1. Глагольные категории в причастиях). Эти грамматические признаки выражаются вне окончания, то есть в основе причастия (включая собственно суффикс причастия), при помощи возвратного постфикса (в случае его наличия) и в редких случаях аналитическим способом (см. ниже).

        Словоизменительными категориями причастий несколько условно называются те категории, которые реализуются при помощи флексий (окончаний) в причастных словоформах; набор этих категорий близок к составу словоизменительных категорий прилагательных (см. п.6.2. Словоизменительные категории причастий).

        6.1. Глагольные категории в причастиях

        В этом разделе рассматривается то, каким образом в причастиях представлены следующие глагольные категории:

        Являясь формами глагола, то есть входя в парадигму глагольной лексемы, причастия сохраняют все классифицирующие категории глагола, в частности категорию вида (см. Вид): всякое причастие образовано от глагола совершенного вида или от глагола несовершенного вида. Принадлежность глагола к совершенному или несовершенному виду существенным образом влияет на состав возможных причастий: от глаголов несовершенного вида регулярно образуются причастия прошедшего и настоящего времени, от глаголов совершенного вида – только причастия прошедшего времени.

        В литературе господствует представление о том, что причастия «имеют последовательно проведенные по всей категории значения глагольных видов» [Пешковский 1928/2001: 128]. Будучи в целом верным, такое представление создает иллюзию того, что набор частных видовых значений конкретных причастий будет совпадать с набором частных видовых значений «соответствующих» финитных форм настоящего и прошедшего времени, что не совсем точно в двух отношениях – 1) та или иная из аспектуальных интерпретаций причастия может отсутствовать у соответствующей финитной формы (см. п.6.1.1.1) и 2) наоборот, аспектуальная интерпретация, наличествующая у финитной формы, может отсутствовать у причастия (см. п.6.1.1.2).

        6.1.1.1. Аспектуальная интерпретация причастий, отсутствующая у соответствующих финитных форм

        В ряде случаев причастия получают видовые прочтения, отсутствующие у «соответствующих» финитных форм. Наиболее яркий случай такого рода – наличие у страдательных причастий прошедшего времени не только акциональных (динамических), но и статальных интерпретаций, отсутствующих или ослабленных у соответствующих финитных форм. Эта проблема подробно разработана в исследованиях Ю. П. Князева и Е. В. Падучевой преимущественно на материале употреблений причастий в составе сказуемого (в их составе краткие формы причастий могут получать перфектное прочтение) [Князев 1989], [Князев 2007: 486–490], [Падучева 2004: 495–503]. Однако и атрибутивные употребления страдательных причастий прошедшего времени допускают статальную интерпретацию:

        (25) Секрет «оживления» моаи, полностью утраченный на протяжении стольких веков, вполне может быть использован сегодня ― например, в строительстве при установке опор ЛЭП. [«Техника — молодежи» (1989)] – *Секрет «оживления» моаи полностью утратили на протяжении стольких веков

        Другой случай появления у причастий видовых значений, отсутствующих у соответствующих финитных форм, – способность страдательных причастий прошедшего времени глаголов СВ употребляться в ограниченно-кратном, а не в суммарном значении в сочетании с обстоятельствами кратности [Холодилова 2011: 84][7]:

        (26) Имя А.Н. Афанасьева известно каждому Русскому человеку, ведь самая любимая и памятная книга нашего детства, много раз читаная и пересказанная, называется «А.Н. Афанасьев. Сказки» (Яндекс, [Холодилова 2011: 84])

        При сочиненных финитных формах СВ и НСВ общее обстоятельство кратности невозможно, ср. *много раз читали и пересказали.

        Подробнее см. в статье Страдательные причастия прошедшего времени. О близких явлениях для действительных причастий прошедшего времени от глаголов СВ см. в статье Действительное причастие прошедшего времени / п.2.

        6.1.1.2. Отсутствие у причастия аспектуальной интерпретации, возможной для соответствующих финитных форм

        Другой тип несоответствия между аспектуальным потенциалом причастных и финитных форм – это ситуация отсутствия у причастия тех или иных аспектуальных прочтений, возможных для соответствующих финитных форм. Сюда попадает, среди прочего, неспособность страдательных причастий прошедшего времени НСВ «обозначать действие в процессе его протекания», а точнее их специализированность на выражении «общефактического, ограниченно-кратного и других ретроспективных значений» [Князев 2007: 489]. Фиксируемые в Корпусе немногие примеры, в которых такие причастия употребляются в других значениях, например, итеративном (27) или конативном, относятся к текстам XVIII–XIX веков и в основном звучат архаично [Холодилова 2011: 82].

        (27) … Доказательством величины сих кладовых служат пошлины, собиранные в Александрии ежегодно с привозу и вывозу, которые, несмотря на дешевизну их, превосходили 37 000 000 ливров. [Н. И. Новиков. О торговле вообще (1783)]

        Помимо сказанного можно заметить, что в ряде случаев причастия оказываются сопоставимы по набору принципиально доступных аспектуальных прочтений с соответствующими финитными формами, но отличаются от них по характеру ограничений на реализацию этих значений или по распределению частотностей форм с различными аспектуальными интерпретациями (см. [Князев 1989], [Холодилова 2011: 85–86]).

        6.1.2. Залог и возвратность

        В составе причастий возвратный постфикс всегда имеет форму -ся, а не —сь, вопреки общим правилам распределения вариантов -ся / -сь (см. Возвратность / п.1.3. Варианты постфикса).

        Сочетание в рамках одной словоформы суффиксов страдательных причастий и постфикса -ся в русском литературном языке невозможно (независимо от значения этого постфикса).

        При принятом здесь подходе собственно процесс образования причастий от глаголов, финитные формы которых не имеют постфикса -ся, никогда не сопровождается появлением этого постфикса. Для таких образований категория залога проявляется в противопоставлении действительных и страдательных причастий. В частности, краткие формы страдательных причастий прошедшего времени используется при образовании аналитических форм пассива (см. Залог).

        Несколько сложнее обстоит дело с причастиями глаголов, в составе финитных форм которых есть формы с возвратным постфиксом.

        Для тех переходных (невозвратных) глаголов, у которых возможно образование финитных форм пассива при помощи возвратного постфикса, в рамках пассивной подпарадигмы обнаруживаются и причастия, имеющие суффиксы действительных причастий. Таким образом, например, у глагола рассматривать, имеющего финитные формы пассивного залога (рассматривается, рассматривался и т.д.), есть как собственно действительные причастия (рассматривающий, рассматривавший), так и действительные причастия, относящиеся к подпарадигме пассивного залога, маркированного возвратным постфиксом (рассматривающийся, рассматривавшийся). При этом образование последних описывается как состоящее из двух относительно независимых процессов: пассивизация, маркируемая постфиксом, и образование действительных причастий при помощи суффиксов причастий.

        Наконец, и для большинства возвратных глаголов, у которых постфикс не связан с маркированием категории залога (и фиксируется во всех финитных формах), образование причастий также не влияет на признак «возвратность / невозвратность» (ср. смеяться и смеющийся, смеявшийся; обучаться и обучающийся, обучавшийся и т.д.). Однако здесь есть исключения двух типов:

        · страдательные причастия типа условленный, соотносимые с возвратным финитным глаголом (условиться), см. п.6.1.2.1;

        · диалектные образования типа трудящий (от трудиться), см. п.6.1.2.2.

        6.1.2.1. Невозвратные страдательные причастия, соотносимые с возвратным глаголом

        В русском языке существуют причастия, содержащие суффиксы страдательных причастий (прежде всего, прошедшего времени), которые соотносятся по смыслу с возвратными глаголами (см. Синтаксис причастных оборотов / п.3. Синтаксис оборотов со страдательными причастиями, а также обсуждение в [Князев 1989: 193–196], [Князев 2007: 533–551] и особенно в [Холодилова 2011: 40–48]). Эта модель соотнесенности наиболее очевидна для тех случаев, когда финитных форм соответствующего глагола без возвратных просто не существует, ср. условленный, что соотносимо по смыслу с условиться (ср. *условить), или когда сами такие возвратные глаголы являются несоотносительными, то есть не связаны регулярными отношениями с соответствующими невозвратными, ср. помешанный (связано с помешаться, но не с помешать), договоренный (связано с договориться, но не с договорить), растерянный (связано с растеряться, но не с растерять). Сюда примыкают причастные образования, которые близки по смыслу прежде всего возвратным глаголам, хотя те в свою очередь выводимы из соотносительных невозвратных глаголов по одной из продуктивных моделей. Так, влюбленный отсылает к ситуации, описываемой глаголом влюбиться, но не обязательно влюбить. Наконец, существуют и страдательные причастные образования, которые в определенном контексте оказываются соотнесены по смыслу именно с возвратными глаголами; так, в норме причесанный будет употреблено по отношению к человеку, который сам причесался (хотя это и не обязательно), разбитый может отсылать к каузативной ситуации, описываемой переходным глаголом разбить, но в определенном контексте может приобретать декаузативную семантику, характерную для глагола разбиться (см. Возвратность / п.2.3. Декаузатив):

        (28) Часто при такой интенсивной эксплуатации случаются различные поломки: сломанный джойстик, поцарапанный или вовсе разбитый при падении экран, выход из строя динамиков. (Яндекс), пример из [Холодилова 2011: 44]

        Некоторые из подобных образований удовлетворяют ключевым критериям, используемым при отграничении причастий от других отглагольных адъективов (см. п.5.1); более того, они характеризуются некоторой степенью продуктивности, о чем говорит их обширная фиксация в разговорной и неформальной речи (наетый; втресканный по уши; вопрос, касаемый Windows [Холодилова 2011: 44–46]). Таким образом, одна из возможных их трактовок состоит в том, чтобы считать эти образования страдательными причастиями возвратных глаголов. При таком подходе в этом маргинальном случае при образовании причастий происходит удаление возвратного показателя, подобно тому, как это происходит при образовании имен действия (ср., например, стремление, старание, прикосновение и стремиться, стараться, прикоснуться).

        6.1.2.2. Диалектные и просторечные образования типа трудящий

        В диалектной и субстандарной речи фиксируются некоторые образования, выглядящие как действительные причастия настоящего времени, лишенные возвратного показателя, но соотносимые по смыслу с возвратными глаголами: трудящий (= трудящийся), выдающий (= выдающийся), отчасти годящий (= годящийся) и даже моющий (= моющийся):

        (29) Я хочу выбрать обои для кухни, говорят что моющие обои – самый лучший вариант на кухню. (форум http://peredelka-forum.ru)

        Статус подобных форм не вполне ясен. Видимо, в тексты на литературном русском языке такие образования проникают через имитацию диалектной речи или просторечия,[8] при этом речь идет об употреблении единичных форм, а не о продуктивном процессе. Фактически в таких случаях в литературные тексты попадают не собственно диалектные причастия, а развившиеся на их основе прилагательные, часто стилистически окрашенные.

        6.1.2.3. Трактовка возвратности и залога у причастий

        Итак, в нормальном случае образование причастий в русском языке не затрагивает категории «возвратности / невозвратности», наследуемой от производящих глаголов. Исключения касаются маргинальных случаев, когда образование причастий сопровождается удалением возвратного показателя из состава словоформы.

        Что же касается категории залога у причастий, то обычно противопоставление действительных и страдательных причастий описывается как реализующее эту категорию. Трудность для такой трактовки здесь представляют все те же формы типа рассматривающийся. Если считать, что действительные причастия по определению выражают категорию действительного залога, то окажется, что в таких формах категория залога выражена дважды, при этом в одном случае выражено значение действительного залога (при помощи суффикса причастия), а в другом – страдательного. По всей видимости, разумно считать, что противопоставление действительных и страдательных причастий не идентично противопоставлению залогов у финитных форм глагола.

        6.1.3. Наклонение

        Согласно общепринятой трактовке, причастия стоят вне категории наклонения. Такая ситуация закономерна: действительно, при помощи граммем наклонения обычно выражаются значения зоны модальности, то есть отношения предикации к действительности. Поскольку причастия сами по себе лишены признака предикативности, для них затрудненная сочетаемость со значениями категории наклонения вполне ожидаема (эти ожидания подкрепляются и типологическими параллелями: во многих языках категория наклонения характеризует только финитные формы).

        Вполне в соответствии с этим общим принципом ни граммемы повелительного наклонения, ни семантика повелительности с образованием причастий в русском языке не сочетаются.

        Сложность для представленной трактовки представляют, однако, маргинальные, но все же иногда встречающиеся сочетания причастий с частицей бы, являющейся в нормальном случае показателем сослагательного наклонения: в Корпусе представлено около 100 таких примеров.

        (30) Одновременно делается все возможное для выявления сведений, способствовавших бы установлению и задержанию лиц, причастных к работе передатчика. [В. Богомолов. Момент истины (1973)]

        Следующий пример одновременно показывает и то, что такие формы воспринимаются частью носителей как ненормативные, и то, что они все же могут употребляться:

        (31) Но, прочтя его статью, посвящённую пейзажисту А. А. Киселеву, помнится, осмелился высказаться против имеющегося в этой статье оборота: «Имена, сделавшие бы честь любому европейскому профессору». Русские причастия, настаивал я, не допускают сослагательных форм. По-русски никогда не говорят: «идущий бы», «постаревший бы», «смеявшийся бы». [К. И. Чуковский. Репин — писатель (1930-1950)]

        В принципе такие сочетания можно не считать особыми аналитическими формами причастий сослагательного наклонения. Действительно, частица бы способна выражать значения косвенных модальностей (гипотетических, контрфактических и особенно желательных) и вне глагольных форм сослагательного наклонения (см. об этом, например, [Добрушина 2009: 297 и далее], а также Сослагательное наклонение / п.4. Несобственно сослагательное наклонение):

        (32) Уж кавторанг и рад бы, да нет сил. [А. Солженицын. Один день Ивана Денисовича (1961)]

        (33) Отдохнуть бы тебе, как следует, полечиться бы, может, и пожил бы еще, поработал… [И. И. Катаев. Сердце (1928)]

        (34) Ей бы замуж, хоть за кого, а она в тир… [Г. Щербакова. Ах, Маня. (2002)]

        Однако существенно то, что среди причастий, сочетающихся с бы, абсолютное большинство составляют действительные причастия прошедшего времени; тем самым такие аналитические причастные образования оказываются параллельны финитным формам сослагательного наклонения (представляющим собой с формальной точки зрения сочетание частицы бы с формой прошедшего времени глагола). Это заставляет предположить, что подобные сочетания в какой-то степени втягиваются в систему форм русского глагола.

        Сочетания действительных причастий прошедшего времени с частицей бы отмечаются в литературе; обычно говорится, что они имеют маргинальный характер и что поэтому их не следует включать в систему причастий русского языка, ср. «встречаются лишь у немногих писателей и не являются нормой литературного языка» [Грамматика 1953: 510].

        Обычно в обсуждаемых в таких случаях примерах ситуация, выраженная опорной формой, относится к зоне ирреалиса, а частица бы в составе причастного оборота лишь повторно (избыточно) выражает семантику ирреальности. Так, например, в следующем примере бы, видимо, может быть опущено в составе причастного оборота, так как на этот причастный оборот распространяется сфера действия маркера бы из главной клаузы:

        (35) Но нашелся бы в таком случае человек, согласившийся бы пожертвовать своей жизнью ради бесконечного просмотра этой удивительной киноленты? [С. Алексиевич. Цинковые мальчики (1984-1994)]

        Ср. конструируемое: Но нашелся бы в таком случае человек, согласившийся пожертвовать своей жизнью?

        В примере (31) выше ирреальность в главной клаузе не маркирована, однако значение главного предложения таково, что речь идет о некоторой категории сведений, выявление которых намечено, но еще не осуществлено; при помощи причастного оборота эти сведения характеризуются через их роль в некоторой возможной в будущем ситуации. В таких случаях причастие с частицей бы обычно легко заменимо на причастие настоящего времени, выступающее во «вневременном» значении, ср. конструируемое:

        (36) Одновременно делается все возможное для выявления сведений, способствующих установлению и задержанию лиц, причастных к работе передатчика.

        То, что причастие без маркера бы может «нести в себе заряд сослагательности», хорошо видно по следующему примеру:

        (37) И в эти страшные, нежно-голубые утра, цокая каблуком через пустыню города, я воображал человека, потерявшего рассудок оттого, что он начал бы явственно ощущать движение земного шара. [В. В. Набоков. Соглядатай (1930)]

        Здесь опорная для причастия форма воображал задает контекст одного из «возможных миров», так что ситуация, описываемая причастием (потеря рассудка), относится к зоне ирреалиса. Тем не менее, используется обычная форма действительного причастия; примечательно, однако, то, само это причастие служит в качестве опорной формы для придаточного, в котором используется уже финитная форма, при этом форма сослагательного наклонения (начал бы). Таким образом, не будучи маркированным формально по признаку сослагательности, причастие вполне может соответствовать семантике финитных форм сослагательного наклонения.

        Итак, в рассмотренных случаях частица бы в составе причастного оборота факультативна. Другими словами, следует признать, что обычные причастия, вне сочетания с частицей бы, в принципе могут отсылать к ситуациям, которые в независимой клаузе выражались бы при помощи форм сослагательного наклонения. Именно к такой мысли приходит Л. П. Калакуцкая после анализа примеров типа Я прочту любую, лишь бы вышедшую из-под его пера книгу. Она отмечает, что такие конструкции заменимы на конструкции типа Я бы прочел любую вышедшую из-под его пера книгу и что «значение таких конструкций вполне покрывается значением обычного употребления глагольного наклонения» [Калакуцкая 1971: 11].

        Однако иногда использование частицы бы в составе причастного оборота кажется грамматически обязательным. Это наблюдается тогда, когда некоторый участник ситуации, выраженной опорной формой, характеризуется при помощи причастного оборота через ту роль, которую он играл бы в некоторой другой ситуации, при этом эта другая ситуация оказывается воображаемой модификацией той ситуации, которая выражена опорной формой.

        (38) Ворот белой рубашки перехвачен был темным шнурком: деталь, в других обстоятельствах показавшаяся бы элегантной, на пороге поселковой школы выглядела по меньшей мере странно ― как будто учитель совсем уж решил удавиться… [М. Дяченко, С. Дяченко. Магам можно все (2001)]

        (39) Шаги Лены, днем погасшие бы в шуме улицы, как в ковре, раздавались сейчас беспощадными шлепками. [Т. Набатникова. День рождения кошки (2001)]

        Особенно обращает на себя внимание использование в таких случаях обстоятельств, эксплицитно указывающих на различия между свойствами ситуации, выраженной опорной формой, и «воображаемой» ситуации: в других обстоятельствах в первом примере, днем во втором (условием осмысленности второго предложения является то, что ситуация Шаги Лены раздавались беспощадными шлепками имеет место не днем).

        Интересно, что такие употребления полностью соответствуют трактовке причастий как одного из средств релятивизации, при которой, в частности, причастному обороту ставится в соответствие некоторая независимая клауза (см. п.2. Причастие как средство релятивизации). Так, например, для того чтобы последнее предложение было осмысленным, необходимо, чтобы было истинно следующее сконструированное высказывание с финитной формой сослагательного наклонения:

        (40) Днем шаги Лены погасли бы в шуме улицы.

        Более того, для описываемых случаев действительное причастие прошедшего времени с частицей бы оказывается единственной сколько-нибудь приемлемой стратегией релятивизации при помощи причастия (конструируемые примеры с обычными, несослагательными примерами, разительно отличаются по семантике от зафиксированной конструкции: шаги, днем погасшие в шуме улицы …; шаги, днем гаснущие в шуме улицы…).

        Итак, причастия в русском языке несовместимы ни со значением повелительности, ни с граммемами императива. В ряде случаев обычные причастия могут выражать ситуации, которые в независимой клаузе были бы выражены формами сослагательного наклонения (тем самым семантическое противопоставление изъявительного и сослагательного наклонений оказывается частично нейтрализовано в зоне причастий). При этом фиксируются случаи употребления структур, которые можно трактовать как действительные причастия сослагательного наклонения (это сочетания обычных действительных причастий прошедшего времени и частицы бы). Более того, в ряде случаев эта конструкция оказывается единственной возможной причастной стратегией релятивизации (однако стоит помнить, что в соответствующих коммуникативных ситуациях могут быть использованы другие средства релятивизации; к тому же вполне можно себе представить, что в этих ситуациях Говорящие могут статистически избегать использования конструкций с релятивизацией).

        Традиционные названия русских причастий как будто бы говорят о том, что в них выражается категория времени. Следует помнить, однако, что семантическое противопоставление причастий настоящего и прошедшего времени (правила выбора причастий того или иного времени) неидентично противопоставлению форм настоящего и прошедшего времени у финитных форм глагола, см. п.4. Причастия настоящего времени и причастия прошедшего времени. Строго говоря, время причастий – это не совсем та же категория, что обычное время (финитных форм) глагола. В рамках системы причастий время ведет себя подобно классифицирующей категории, противопоставляя причастия настоящего и прошедшего времени, см. о них Действительное причастие / п.1. Противопоставление действительных причастий настоящего и прошедшего времени и Страдательное причастие / п.1. Противопоставление страдательных причастий настоящего и прошедшего времени).

        6.2. Словоизменительные категории причастий

        Когда говорится о словоизменении причастий, подразумевается тот фрагмент парадигмы форм глагола, который объединяется общностью причастной основы. Таким образом, формами причастий играющий, пришедший или упомянутый признаются все синтетические словоформы, в которых обнаруживаются основы играющ-, пришедш- и упомянут- соответственно, а не только те из этих форм, которые способны выступать в атрибутивной функции (хотя именно эта функция используется при определении причастий).

        Выше противопоставление действительных и страдательных причастий, а также причастий прошедшего и настоящего времени также вводилось с опорой на их употребления в атрибутивной функции (см. п.3. Действительные и страдательные причастия, п.4. Причастия настоящего времени и причастия прошедшего времени). Однако традиционные обозначения причастий распространяются на все причастные формы с такими же основами; так, например, все словоформы с основой упомянут- (не только полные формы упомянутый, упомянутого, упомянутому и т.д., но краткие формы упомянут, упомянута, упомянуто и упомянуты)считаются формами страдательного причастия прошедшего времени[9].

        Если в составе основ причастий выражаются некоторые категории, характерные для глаголов (см. п.6.1. Глагольные категории в причастиях), то при помощи флексий причастий выражаются словоизменительные категории, типичные для прилагательных: род, число, падеж и одушевленность; также у страдательных причастий помимо полных (атрибутивных) форм, характерных для всех без исключения причастий, имеются и краткие (предикативные) формы, см. о возможности их образования для причастий разных типов в п.6.3. Синтаксические функции причастий).

        Характерное для многих прилагательных образование синтетических или аналитических степеней сравнения у собственно причастий обычно невозможно. Возможность таких образований является одним из проявлений адъективации [Исаченко 1965/2003: 540] (например, любимее, ценимее [Холодилова 2011: 11], более цветущий вид, самый выдающийся ученый [Богданов и др. 2007: 534]).

        В плане организации парадигм (в рамках представленных у них категорий) и набора флексий причастия изменяются так же, как прилагательные адъективного склонения, см. Словоизменение прилагательных (некоторые отклонения возможны для кратких форм страдательных причастий прошедшего времени, см. статью Страдательные причастия прошедшего времени / п.1. Образование страдательных причастий прошедшего времени).

        6.3. Синтаксические функции причастий

        В этом разделе будут рассмотрены те синтаксические функции, которые могут выполнять в предложении причастные клаузы. Здесь будет использоваться исчисление, предложенное в [van der Auwera, Malchukov 2005] для адъективных лексем и включающее 5 типов употреблений, организованных в упорядоченную семантическую карту. Если расположить эти пять типов в порядке возрастающей предикативности, то следует рассмотреть последовательно:

        1) приименные рестриктивные употребления (обезьяна, заражённая штаммом полиовируса типа 2, не заболела), см. п.6.3.1;

        2) приименные нерестриктивные употребления (Ирина, ослеплённая ненавистью, даже не рассмотрела его), см. п.6.3.1;

        3) депиктивные употребления (сам он вернулся нагруженный), см. п.6.3.2;

        4) комплементативные[10] употребления (она видела его декламирующим стихи), см. п.6.3.3;

        5) собственно предикативные употребления (дверь была открыта), см. п.6.3.4.

        Параллельно будет обсуждаться вопрос об употреблении полных или кратких форм причастий.

        6.3.1. Приименные употребления: рестриктивные и нерестриктивные

        Как следует из использованного в начале этой статьи определения[11], всякое причастие способно выступать в атрибутивной позиции, то есть в качестве согласованного определения. Как и другие определения, причастия могут использоваться в качестве рестриктивных и нерестриктивных (аппозитивных) атрибутов[12]. В первом случае при помощи причастия сужается множество референтов, обозначаемых вершинным существительным (с зависящими от него другими определениями):

        (41) Обезьяна, заражённая штаммом полиовируса типа 2, не заболела, но заболела обезьяна, заражённая штаммом полиовируса типа 3, выделенным на 16-й день болезни. [«Вопросы вирусологии» (2002)]

        При рестриктивном употреблении причастий в них в наименьшей степени проявляется предикативное начало, так как значение соответствующих форм не входит в зону ассерции (так, то, что двух разных обезьян заразили двумя разными штаммами вирусов, не входит в зону ассерции в приведенном примере), а ситуация, обозначаемая причастием, называется с целью уточнения референции тех или иных объектов (в приведенном примере – обезьян). Рестриктивные причастия и причастные обороты не могут линейно отрываться от той именной группы, с которой они соотносятся.

        Во втором случае, то есть при аппозитивном (нерестриктивном) употреблении причастий, сообщается некоторая характеристика модифицируемого имени, при этом сужения референции не наблюдается. В частности, как и в случае с другими модификаторами, причастия, модифицирующие имена собственные с единичной референцией или финитные местоимения, могут интерпретироваться только нерестриктивно:

        (42) Ирина, ослеплённая ненавистью, даже не рассмотрела его. [В. Токарева. Своя правда (2002)]

        Обычно нерестриктивные определения используются для передачи какой-либо фоновой, побочной информации, часто в таких случаях между содержанием причастной клаузы и содержанием главной клаузы устанавливаются дополнительные смысловые отношения – причинные, уступительные и т.д. В таких случаях наблюдается интонационное обособление причастной клаузы; по письменным источникам сложно точно установить, в каких именно случаях предполагается такое обособление, однако в определенной степени показательны случаи препозитивного употребления причастных клауз: в отличие от рестриктивных препозитивных причастий и причастных оборотов, нерестриктивные причастия и причастные обороты на письме отделяются от модифицируемой именной группы запятой:

        (43) Пораженный решительностью Венизелоса, король Константин считал, что эта мобилизация будет все же проводиться не против центральных держав. [А. К. Коленковский. Дарданелльская операция (1930)].

        В отличие от рестриктивных причастий и причастных оборотов, нерестриктивные причастия и обороты могут линейно «отрываться» от своих вершинных имен (при этом они все же вступают с ними в отношения согласования)[13].

        (44) Сосны глухо скрипели, раскачиваемые ветром, и только труженик-дятел долбил и долбил где-то вверху, как будто хотел продолбить низкие тучи и увидеть солнце… [С. Козлов. Правда, мы будем всегда? (1969-1981)]

        6.3.2. Депиктивные употребления

        К нерестриктивным употреблениям (см. п.6.3.1) примыкают и так называемые «депиктивы», в которых предикативность выражена еще сильнее. Депиктивами называют такие употребления атрибутивных по природе структур, когда:

        а) имеется некоторый референт, являющийся семантическим актантом в главной предикации, т. е. в предикации, возглавляемой опорным глаголом;

        б) атрибутивная форма (вторичная предикация) не образует с соответствующим именем единой составляющей;

        в) при этом атрибутивная форма описывают некоторую ситуацию, которая имеет место в момент осуществления действия, выраженного опорным глаголом.

        Здесь используется определение из [van der Auwera, Malchukov 2005], см. также [Schultze-Berndt, Himmelmann 2004]).

        Как и прилагательные, причастия могут употребляться в составе депиктивов. Как и прилагательные, причастия в составе депиктивов могут употребляться либо в той же падежной форме, что и именная группа, обозначающая соответствующий референт в главной клаузе (45), либо в форме творительного падежа (46), о депиктивных употреблениях творительного падежа см. Творительный падеж / п.2.3.12. При этом в обоих случаях они согласуются с центральным участником по категориям рода и числа:

        (45) Сам он вернулся нагруженный, как поездной носильщик. [Ю. Нагибин. Бунташный остров (1994)]

        (46) Подать толму политой соком, который образовался при тушении. [Рецепты национальных кухонь: Армения (2000-2005)][14]

        Судя по всему, согласующиеся по падежу депиктивы постепенно выходят из употребления: преобладающими становятся причастные депиктивы в творительном падеже. О факторах, регулирующих выбор между этими двумя вариантами, см. среди прочего [Рахилина, Кузнецова в печати].

        С депиктивными употреблениями причастий во многом схожи т.н. комплементативные употребления (типа видела его выходящим из дому), см. п.6.3.3.

        6.3.3. Комплементативные употребления

        О комплементативной функции причастий говорят в тех случаях, когда причастия заполняют семантическую валентность глаголов восприятия или, реже, мыслительной деятельности.

        (47) Она видела его жёсткую, смелую прямоту, его вдохновение; видела его декламирующим стихи; видела его пьющим слабительное. [В. Гроссман. Жизнь и судьба (1960)]

        (48) Это давало основание в те годы считать Штейна входящим по результатам в пятерку сильнейших в мире вместе со Спасским, Фишером и Ларсеном. [«64 — Шахматное обозрение» (2004)]

        При комплементативном употреблении причастий один из референтов, участвующих в ситуации, обозначаемой причастием, реализуется как синтаксический актант главного глагола; так, в (48) Штейн занимает позицию прямого дополнения при опорной форме считать. В этом отношении такие конструкции похожи на депиктивные причастные конструкции (см. п.6.3.2). Основное различие между этими двумя типами структур касается того, что при депиктивном употреблении референт имени оказывается не только синтаксическим, но и семантическим актантом главной предикации, а ситуация, обозначаемая причастием, не входит в актантную структуру опорной формы. Так, в примере (45) актантом глагола возвращаться является он, но не ситуация, описываемая причастием нагруженный (следствием этого свойства является то, что обычно причастный оборот в составе депиктива может быть опущен без нарушения грамматической правильности). При комплементативном употреблении, напротив, в актантную структуру опорной формы входит ситуация, но не референт имени. Так, в примере (48) Штейн не является семантическим актантом глагола считать (хотя и является его прямым дополнением); глагол считать имеет сентенциальный актант, который мог бы быть выражен конструкцией Штейн входит … в пятерку. Опущение причастного оборота в подобных конструкциях приводит к грамматической неправильности (*Это давало основание в те годы считать Штейна) или к существенному изменению актантной структуры опорной формы (видела его декламирующим стихи = ‘видела, как он декламирует стихи’, ¹ ‘видела его’).

        В современном русском языке причастия, употребленные в комплементативной функции, почти всегда принимают форму творительного падежа и согласуются со «своим» участником по роду и числу, как в приведенных примерах.

        В текстах предшествующих периодов в комплементативной причастной конструкции с глаголами восприятия преобладала стратегия, при которой причастие согласовывалось по падежу со «своей» именной группой, то есть с той группой, с которой причастие связано по смыслу[15]. Учитывая то, что речь идет в основном о ситуации подчинения причастия переходным глаголам, фактически в таких конструкциях употреблялась форма винительного падежа причастия:

        (49) Пушкин, увидя его падающего, бросил вверх пистолет и закричал: «Bravo!» [В. А. Жуковский. Письмо к С.Л.Пушкину (1837)]

        В современных текстах подобная конструкция используется крайне редко, однако единичные примеры употребления все же фиксируются:

        (50) Но однажды увидел ее стоящую на конном дворе, и ноги у нее были забрызганы грязью. [Ю. Азаров. Подозреваемый (2002)]

        То, как быстро изменялся узус в этом фрагменте грамматики, иллюстрируется данными, приведенными в следующей таблице. Здесь отображено количество примеров из Корпуса по запросу: глагол увидеть (в любой форме) + местоимения он, она или они[16] в форме винительного падежа + причастие в форме винительного или творительного падежа. Вручную удален «мусор», то есть примеры, в которых причастие все же не выполняет комплементативную функцию.

        Таблица 1. Причастия в комплементативной функции при глаголе увидеть по текстам различных эпох: согласованные причастия и причастия в творительном падеже

        rusgram.ru

        Смотрите так же:

        • Зачет ндфл при патенте мигранта проводки Иностранный работник: уменьшаем НДФЛ на фиксированный авансовый платеж Работодатель — налоговый агент имеет право на уменьшение НДФЛ иностранного работника на сумму фиксированных авансовых платежей, уплаченных им самостоятельно. Рассмотрим порядок уменьшения НДФЛ. Уменьшение […]
        • Заявление при подаче декларации 3 ндфл Заявление на возврат НДФЛ при покупке квартиры Актуально на: 14 февраля 2017 г. ​Образец заявления на возврат НДФЛ Мы рассказывали в отдельной консультации о перечне документов, представляемых в налоговую инспекцию при использовании имущественного налогового вычета. О заявлении на […]
        • Правила производных корней Правила производных корней На этом занятии мы будем учиться применять формулы и правила дифференцирования. Примеры. Найти производные функций. 1. y=x 7 +x 5 -x 4 +x 3 -x 2 +x-9. Применяем правило I, формулы 4, 2 и 1. Получаем: y’=7x 6 +5x 4 -4x 3 +3x 2 -2x+1. 2. y=3x 6 -2x+5. Решаем […]
        • Возврат госпошлины в арбитражном суде г москвы Госпошлина в арбитражный суд: 2017 год Актуально на: 19 июня 2017 г. Заявление на возврат излишне уплаченной государственной пошлины Одной из разновидностью госпошлин является государственная пошлина в арбитражный суд. Об особенностях расчета, уплаты и возврата госпошлины в арбитраж […]
        • Закон о подарках сумма Минтруд России напомнил госслужащим о запрете получать подарки В преддверии Нового года и Рождества Христова Министерство адресовало высшим федеральным и региональным органам исполнительной власти, государственным фондам и государственным компаниям информационное письмо с напоминаем о […]
        • Свойства законов распределения случайных величин Свойства законов распределения случайных величин Раздел 6. Типичные законы распределения и числовые характеристики случайных величин Вид функций F(x), р(х), или перечисление р(хi) называют законом распределения случайной величины. Хотя можно представить себе бесконечное разнообразие […]
        • Уголовный кодекс рф как список литературы 2018 Один @ втор.ru Самара 8-927-902-39-25 Дипломные, курсовые, контрольные работы на заказ в Самаре [email protected] Список литературы по уголовному праву На этой странице приведен список литературы по уголовному праву: 1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным […]
        • Обставина мети правило Обставина мети правило Гіпермаркет Знань>>Українська мова>>Українська мова 5 клас>>Українська мова 5 клас>> Другорядні члени речення: додаток, означення, обставина. Способи їх вираження різними частинами мови Прочитайте уривок вірша. Знайдіть у ньому назви другорядних членів […]